— Мне понравилось с тобой работать, — сказал я, после того как мы обнялись, и я сделал шаг назад. — И в Никольском и в Павловске. И многое другое. И за Валеру большое спасибо. И за Катю.

— Так, ты тормози уже! — возмутилась Мария. — А то я сама уже скоро заплачу. Всё, езжайте, не доводи до греха! А то испепелю вместе с машиной!

— Ещё увидимся, — улыбнувшись сказал я и сел за руль. Катя села рядом, чёрная папка лежала на сиденье между нами.

— Спать очень хочется, — сказала Катя, когда мы уже выехали на трассу. — Но я предлагаю сейчас приехать домой и рассказать всё родителям.

— Представляешь, как они удивятся? — улыбнулся я.

— А как мама обрадуется! — мечтательно улыбаясь сказала Катя.

К родному дому я подъезжал уже часа в четыре, на обед мы уже точно не успели. День был яркий, солнечный, возможно именно это помогало не заснуть на ходу после наших ночных похождений.

Маргарита в кои-то веки ничего не сказала нам по поводу шарфов, потому что на улицу пришла весна и скоро пальто уйдут из шкафа в прихожей, освободив место плащам, хотя уже давно пора. В доме было тихо, мы поинтересовались у Маргариты, где родители.

— Пётр Емельянович изволили вчера принести какие-то коробки с документами, так они оба из его кабинета только поесть выходят, — обеспокоенно произнесла Маргарита.

По её выражению лица, манере изъяснения и тому, как она при этом качала головой, можно было решить, что с родителями случилось что-то нехорошее, сдвиг по фазе, например, или кукушка из часов улетела.

— Вы есть-то будете или не голодные? — поинтересовалась Маргарита.

— Спасибо, Рита, но мы поедим чуть позже, сначала надо увидеть родителей.

— Ага, — кивнула она. — Тогда скажу Настюхе, пусть потихоньку накрывает.

Маргарита развернулась и ушла, а мы недоумённо переглянулись.

— Что это с ней сегодня? — спросила Катя. — А где ворчание? Я даже как-то не комфортно себя чувствую.

— Я даже хотел на видео снять, — усмехнулся я. — На память. Может пока нас не было что-то случилось?

— Пойдём быстрее, — сказала Катя, опередила меня и первой взлетела по лестнице.

В кабинет отца мы даже не подумали постучаться, а сразу распахнули дверь. На столе, журнальном столике и даже на полу лежали стопки архивных документов. Отец и мать с каменными лицами и стеклянными глазами по пятому разу перекладывали бумаги с места на место. Большой вопрос с спали ли они ночью. Когда увидели нас с Катей в дверях, подняли головы и безучастно посмотрели на нас.

— День добрый, — сказал я, первым нарушив тишину. — А что это вы тут делаете?

— Кроликов разводим, — устало буркнул отец и снова уткнулся в изучение документов.

— Отец принёс домой из архива всё что касается моего рода вплоть до пятого колена, — ответила мама. — Ищем информацию по моей прабабушке, пока что безуспешно. Присоединяйтесь. То, что на большом столе — ещё не разобрано.

— И не надо, — сказал я. — Остановитесь.

— С чего бы это? — спросил отец и поднял на меня удивлённое лицо.

— Мы уже всё нашли, — ответил я и положил на стол чёрную папку. — Точнее нашла Мария, она забрала это у Волконского.

Отец оказался шустрее и первым дотянулся до папки, опередив мать на долю секунды. Та не стала с ним воевать, а просто пересела на подлокотник его кресла. Лица оживились, глаза заинтересованно забегали по тексту.

Мы с Катей сели в свободные кресла и спокойно сидели ждали, слушая их изумлённые возгласы. Минут через десять они дошли до самого интересного.

— Алевтина, ты видишь? — спросил отец, тыкая пальцем в содержимое папки.