— Спасибо, я постараюсь, — неохотно согласился я и положил трубку.

Теперь позвоню ему после лекций, чтобы помнил, что я всё-таки переживаю. А я теперь и на самом деле переживаю, причем гораздо больше, чем до последнего телефонного разговора с Волконским. Так, начинаем дыхательную гимнастику, три-четыре. Всё равно предпринимать пока ничего нельзя, надо ждать. Сделав несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, я отправился в лекционный зал.

Учебный процесс я уже освоил не хуже удаления небольших образований, чтение лекции меня особо не напрягало, нужный материал выучен наизусть. Даже если в какой-то момент отвлекусь и запутаюсь, на каждую лекцию у меня есть подробный конспект, заглянув в который я тут же восстановлю нить повествования. Вопросы студенты задают в основном одни и те же, ответы на них заготовлены и выдаются мгновенно, но всё равно иногда задают вопросы, которые на мгновение вводят в ступор.

— Скажите, а какой вообще смысл от этой техники? — спросил один обучающийся, возрастом чуть за тридцать. — Для меня не составляет труда сделать всё это традиционным способом и не надо мудрить с этими вашими тонкими потоками.

— Если для вас это не составляет проблем, тогда зачем вы пришли изучать мой предмет? — немного насторожился я, вспоминая своего стажёра в Ярославле, который пытался меня убить.

— Это не моё решение, — невозмутимо сказал мужчина. — Я приехал устраиваться на работу, а мне сразу предложили пройти обучение, и вот я здесь, только не совсем понимаю зачем.

— Предлагаю ваш вопрос решить индивидуально, — сказал я. — Останьтесь после лекции, мы с вами поговорим.

— Хорошо, — сказал лекарь и так же невозмутимо кивнул.

Я следил за его выражением лица и глазами, но не увидел того, что видел у лекаря, оказавшегося наёмным убийцей. Никакого презрительного или сканирующего взгляда я не заметил. Обычное спокойное, даже немного скучающее лицо. Надеюсь, что это ложная тревога. Однако всё равно стоит перестраховаться.

Когда я ответил на все вопросы после лекции, обучающиеся поблагодарили, попрощались и вышли. Все кроме него. Я к тому времени успел отправить Кате сообщение, и она должна сейчас находиться поблизости. В подтверждение моих мыслей пришло сообщение от Кати, что она стоит в коридоре и ситуация под контролем.

— Слушаю вас внимательно, — сказал я. Чуть не вырвалось «молодой человек». Смотрелось бы по меньшей мере нелепо, физически я сейчас младше него лет на десять.

— Я хотел сказать, что традиционного подхода к лечению заболеваний и травм мне вполне хватает, — сказал мужчина. — Я делаю это всё практически не напрягаясь. Поэтому, если основная суть метода кроется только в экономии магической энергии, то мне это ни к чему.

— Если я правильно понимаю, переломы крупных трубчатых костей вы лечите за пару минут, верно? — спросил я.

— Примерно так, — спокойно кивнул он. Я не чувствовал от него никакой исходящей угрозы.

— А с сосудами работаете? — решил я уточнить.

— Что именно вы имеете ввиду? — спросил он, приподняв левую бровь.

— Удаление атеросклеротических бляшек и восстановление кровотока по артериям.

— Но это же технически невозможно, — сказал он, глядя на меня удивлённо. — Воздействие потоком энергии на бляшки вызывает их разрушение и эмболизацию мелких периферических артерий, что неминуемо ведёт к гангрене.

— Вот поэтому здесь никак не обойтись от тонких потоков с изменяемым на ходу спектром и мощностью, — сказал я, не сдерживая победной улыбки. — Если есть желание, я могу этому научить.

— Был бы премного благодарен, Александр Петрович, — сказал он и улыбнулся. Теперь он смотрел на меня с искренним уважением, как на крутого наставника.