Для меня и моих заместителей, представителей администрации и министерства в моём кабинете был накрыт праздничный стол. В результате недолгих споров речь взял Обухов. Никогда прежде не видел его таким взволнованным.

— Александр Петрович, — начал он, потом прокашлялся и махнул рукой. — Саша! Поздравляю тебя с таким огромным достижением, в чреве которого мы сейчас находимся и чувствуем себя при этом довольно уютно. — он сделал небольшую паузу, пока все посмеются. — И не надо на меня так смотреть! Это именно твоё достижение, мы тебе в этом лишь помогали и дальше будем помогать, поэтому ты не забывай дорогу в мой кабинет! На твой стул, кстати, я никому не разрешаю садиться, а ему тебя не хватает! Да и мне тоже. Редко ты заходишь в последнее время, заработался, стал забывать старика.

— Я обязательно буду заходить чаще! — торжественно пообещал я, положив руку на сердце.

— А куда ты теперь денешься! — воскликнул Обухов и снова пробежали смешки. — Каждый понедельник в восемь тридцать будь добр сидеть у меня в кабинете на совещании. Кстати, чуть не забыл сказать, два золотых плаща в коллегии лекарей освободились, что тоже прошло не без твоего участия, и я утвердил новых заместителей главного лекаря Санкт-Петербурга и губернии. Представляю вашему вниманию Александра Петровича Склифосовского и Виктора Сергеевича Панкратова, прошу любить и жаловать.

Сидевшие за столом поддержали назначение громкими аплодисментами, а сами назначенные пребывали в этот момент в смятении.

— Но, Степан Митрофанович, — начал, поднимаясь со своего стула Панкратов. — Какой же из меня заместитель главного лекаря? Да и возраст уже не тот.

— Господа, этот умудрённый жизнью наставник с впечатляющим стажем, который и вашего покорного слугу тридцать лет назад наставлял на путь истинный, утверждает, что он не достоин, — сказал Обухов и развёл руками. — Да если уж не вас, так и вообще некого назначать, так что вы бросьте скромничать.

Панкратов лишь покачал головой и сел обратно. Его начали поддерживать в назначении все, кто сидел рядом.

— Степан Митрофанович, — взял теперь я слово, тоже стоя. — К моему огромному сожалению, будучи ректором этого прекрасного университета, который построен благодаря и вашим усилиям, я физически не смогу быть вашим замом. Да и возраст слишком молодой, в Питере немало гораздо более опытных и грамотных лекарей, достойных этого звания.

— Так, Саш, и ты туда же? — всплеснул руками Обухов. — Да ты любому аксакалу в наших рядах фору дашь! Твои познания и заслуги в медицине не по годам огромны! Так что никаких самоотводов не принимается, приказ подписан, можете ознакомиться. А по поводу недостатка свободного времени, можешь не переживать, график тебе вполне подойдёт, а все дополнительные заседания коллегии согласуются заранее, проблем не будет. Так что, господа, давайте поднимем бокалы за новый университет, его молодого и талантливого ректора и за новых членов коллегии лекарей Санкт-Петербурга и губернии!

Сидевшие за столом грянули тройным ура, два коротких и третий с раскатом. Потом речь взял первый советник императора князь Волконский, затем представитель министерства, губернатор и градоначальник. Если бы мне кто-нибудь рассказал год назад, что за меня тост будут говорить такие люди, я порекомендовал бы ему консультацию психиатра, а сейчас всё выглядело вполне закономерно, хоть я и чувствовал себя немного неуютно от такого количества внимания высокопоставленных персон.

Когда все гости разошлись, в кабинете остались только я, Панкратов и Юдин. Нанятая по случаю торжества прислуга убирала со стола, а мы сидели за небольшим столиком в углу у окна и пили чай.

— Ну вот и сбылась твоя мечта, Саш, — сказал Виктор Сергеевич, ставя пустую чашку на стол и откидываясь на спинку стула. — Верится?

— Пока с трудом, — усмехнулся я.