Мы приехали одни из первых. На площадке перед парадным входом в университет суетились организаторы торжества, в сторонке рассаживался духовой оркестр, сложа руки за спиной неспешно прогуливался Виктор Сергеевич и обводил взглядом парк, всех присутствующих и здание. Практически вслед за мной приехали Илья с Лизой.

— Сань, может тебе выдержанного махнуть? — предложил Юдин, потянувшись куда-то за пазуху.

— Спасибо, не надо, — сказал я, улыбнувшись. — Справлюсь. А у тебя с собой что ли?

— Ну да, специально для тебя брал, — похвастался довольный Юдин, но руку из-за пазухи вытащил пустую. — На всякий случай, говорят помогает.

— Дыхательная гимнастика лучше помогает, — возразил я. — Могу и тебя научить, это тайная техника Локли.

— Обязательно научишь, — сказал Илья, глядя мне за спину. — Только не сейчас. Кажется, губернатор уже пожаловал.

Я обернулся и увидел въезжающий на парковку лимузин. Потом ещё и ещё. Со всех сторон по тропинкам подтягивались преподаватели, студенты и собирающиеся поступать абитуриенты, жители города и его гости. Площадь перед зданием университета начала стремительно заполняться людьми, полицейские занялись распределением и упорядочиванием толпы, но всё было тихо, мирно, спокойно.

В другой стороне я увидел Волконского в обществе супруги, её дочери с мужем градоначальником. Туда же подошёл и губернатор со свитой. Приглядевшись, я заметил разбросанных вокруг агентов контрразведки, которые непринуждённо слонялись в толпе, практически не выделяясь из неё, просто я некоторых знал в лицо. Князь увидел мой взгляд, улыбнулся и помахал мне рукой. Сначала я удивился, увидев рядом с ним Марию, которая тоже помахала мне ручкой, зато теперь понятно, куда она исчезла.

Ко мне подбежала Прасковья и отдала красную папку с распечаткой моей речи, которую я должен торжественно произнести на церемонии открытия. Не подумайте чего дурного, речь я готовил сам, она просто занималась оформлением.

До церемонии оставалось минут десять, когда я заметил стекающихся с разных сторон представителей прессы, занимающих свои места. Была тут и та самая девушка, которая брала у меня интервью на открытии онкоцентра. Именно ей я и должен был потом отдать текст своей речи для публикации в газете.

И вот настал тот момент. Многотысячная толпа затихла, когда я поднимался на сооружённую специально для церемонии трибуну. Я сделал глубокий вдох и медленный выдох, обводя собравшихся на площади, видя среди них улыбающиеся лица коллег и Настю точно посередине. Красную папку положил перед собой и открыл, но, произнося речь, туда даже не заглянул, так как знал текст наизусть.

Речь была недолгой, минут пять, за которые я успел сообщить о важности открытия нового университета и его роли в преобразовании системы здравоохранения, после которого выиграют все, и медики, и пациенты. Не забыл высказать благодарность властям города, министерства здравоохранения и особенно выделил заслуги Обухова. Когда перевёл на него взгляд, увидел, что он растрогался и махнул на меня рукой. Впервые видел, как блеснули в лучах утреннего солнца слёзы в его глазах. Но ни за что не перепутаешь, что это были слёзы счастья. Неподалёку от него стояли мои родители и Катя в таком же состоянии души.

После пламенных и более протяжённых речей градоначальника и губернатора, а также в обязательном порядке Обухова, настал момент разрезания красной ленточки. Эту миссию доверили мне, как ректору университета. Приказ о моём назначении тоже был зачитан во всеуслышание.

Под барабанную дробь и лебединую песнь фанфар, я дважды чикнул ножницами. Отрезанный фрагмент спрятал в карман на память. Грянул оркестр, и все потянулись внутрь. Даже не думал, что будет столько желающих посмотреть на университет изнутри, казавшиеся до этого бесконечными просторные коридоры были заполнены людьми на всех этажах за несколько минут.