Я тоже приступил к принесённому завтраку и начал с каши, а салатик так же, как дядя Витя, решил оставить на потом. Интересная у меня теперь задача, никогда бы не подумал, что буду планировать беседу с призраком, да ещё и из другого мира. Для начала надо узнать, что он хочет. Вполне возможно с ним договориться о взаимовыгодном сотрудничестве. Или как-то уговорить вернуться к себе на родину, что маловероятно без участия сильного медиума. Нет, это тоже не подходит. Если бы медиумы могли справиться с этой задачей, то давно бы уже это сделали.

— И всё-таки, дядь Вить, — решил я возобновить разговор, отодвигая от себя пустой горшочек. — Вы неоднократно упоминали, что призрак какой-то чудной, в чём это проявляется?

— Ну то, что он капризный и неуравновешенный, я уже сказал, — ответил дядя Витя, задумчиво жуя салат и глядя в окно на редких прохожих. — Какие-то слова употребляет странные, песни поёт непотребные. Шантрапа из подворотни короче. Вроде в основном говорит на нашем языке, как на родном, но вплетает неизвестные нам понятия.

— Пример можете привести? — не отставал я.

— Ну, не знаю даже, — дядя Витя пожал плечами, пытаясь воспроизвести в памяти хоть одну фразу. — ну вот, например, лозунг его любимый, на каждый непонятный случай, особенно, когда начинает беситься. «Слава КПСС» он орёт, что это такое, никто не знает.

Видели бы вы лицо Виктора Сергеевича, когда я начал ржать в закат, да настолько увлёкся процессом, что с трудом вспомнил, как дышать.

— Ты чего ржёшь то так? — спросил дядя Витя с крайним изумлением на лице. — Ты знаешь, о чём речь?

Я помотал головой из стороны в сторону, продолжая нервно хихикать, ещё не хватало сейчас рассказать, что такое коммунистическая партия. Виктор Сергеевич ещё с минуту пялился на меня, не понимая смысла моей загадочной улыбки, потом уткнулся в салат и продолжил завтрак.

Получается призрак в доме графа появился сорок лет назад, то есть в середине восьмидесятых. Молодёжь к тому моменту уже потихоньку начинала проникаться неприязнью к правящей партии, значит этому товарищу на момент переноса его души в этот мир было не меньше тридцати, а скорее всего больше, раз он славит коммунистов до сих пор. Я эту пору не очень хорошо помню, в начальных классах учился, но разговор поддержать по идее смогу.

— Дядь Вить, — снова вернулся я к разговору, когда мы в тихой молчаливой обстановке допивали свой кофе. — Я съезжу пока на Фонтанку, попробую с этим неуёмным призраком пообщаться, потом тогда вам позвоню. Если всё срастётся, тогда в четыре вы мне будете нужны. Я договорился со строителем, будем составлять смету на ремонт.

— Хорошо, звони, — без особой инициативы ответил он. — Я тогда пока в своей библиотеке разберусь, давно собирался. Ты меня подвезёшь сейчас?

— Естественно, дядь Вить, — улыбнулся я ему.

Похоже он дуется, что я не объяснил ему причины своего истерического смеха. Ну а что я ему скажу? Что призрак скорее всего из того же мира, что и я? Конечно нет. О том, что я не отсюда, знает лишь один человек — Корсаков Борис Владимирович. И то не потому, что я с ним этой информацией поделился, а он сам докопался до моих воспоминаний в первые дни моего пребывания в новом теле. По пути к дому Панкратова увидел работающую пекарню и быстренько сбегал и прикупил ему его любимых булочек и пирожных. Пусть старик попьёт чаю и порадуется.

Пока ехал обратно на Фонтанку, мелькнула мысль прикупить хотя бы один стул. Если беседа с призраком затянется, хоть не стоя этим заниматься. Только толку-то от этой мысли. Если даже увеселительные заведения работают через одно, то мебельные магазины точно все отдыхают. Ладно, не престарелый инвалид, не развалюсь. А кофе по пути я себе всё-таки взял.

Открывая входную дверь и поймав при этом на себе изумлённый взгляд проходившей мимо старушки, я представлял себе предстоящую беседу с призраком своего соотечественника.