Открывая входную дверь и поймав при этом на себе изумлённый взгляд проходившей мимо старушки, я представлял себе предстоящую беседу с призраком своего соотечественника. Конечно нет гарантий, что он именно из моего мира, а не из какой-либо другой похожей параллельной реальности.

— Ну привет ещё раз, — сказал я, когда вышел на середину коридора первого этажа. — Может поговорим?

В ответ в комнате слева на пол упал кусок штукатурки с потолка. Не особо большой, чисто чтобы обозначиться.

— Ты сегодня не в настроении? — продолжил я, отхлёбывая кофе из стакана. — Небось скучно одному здесь столько лет, да? Как хозяина твоего в кутузку засунули, так и тоскуешь в одиночестве. А я готов с тобой поговорить.

Я медленно, ка по парку пошёл вдоль коридора, озираясь по сторонам. Страха не было от слова совсем, но некоторое волнение присутствовало, не каждый день с призраками общаться приходится. Очень надеюсь, что это не душа какого-нибудь маньяка из моего мира. По крайней мере это точно не Чикатило, того казнили в девяносто четвёртом, но были ведь и другие, о которых я не знаю. Если вдруг это так, то дела и правда плохи.

— Скажи мне пожалуйста, а ты коммунист? — попробовал я рискнуть. Раз уж зашла речь о КПСС, то почему бы и не спросить.

Возможно мне послышалось, но в другом конце коридора кто-то закашлялся. Я развернулся и неторопливо пошёл в ту сторону, откуда это услышал. Это что получается, призраки могут кашлять? Может у них ещё бывает аллергия на аспирин и апельсины? Ну на кошек точно, если верить фильмам.

— Ты не переживай, я к коммунистам неплохо отношусь, всё-таки вырос, когда они ещё были на пике, а потом распад СССР и всё покатилось в тартарары.

Прямо позади меня на пол упал такой кусок штукатурки, что можно было и сотрясение заработать или как минимум здоровенную шишку.

— Ты чего буянишь? — спросил я в пустоту. — Извини, если что, я ничем не хотел тебя обидеть.

В ответ мне была всё та же гробовая тишина.

— Ты меня не бойся, — сказал я примирительным тоном. Это особый приём, попросить тебя не бояться того, кого боятся все. — Я ведь из того же мира, что и ты. Просто я попал сюда совсем недавно. Когда ты сюда попал, я ходил в начальную школу и ещё помню пломбир за сорок восемь копеек и докторскую колбасу по два пятьдесят за килограмм.

Сбоку от меня на пол упал кусок штукатурки уже гораздо более скромных размеров. Значит уже не так сильно злится.

— По два тридцать она была! — раздался странный голос у меня за спиной.

Я спокойно, без резких движений, развернулся, но не увидел ничего необычного кроме нуждающейся в капитальном ремонте комнаты.

— А любительская, с жирком, по два девяносто, не помнишь?

— По два девяносто, верно, — произнёс холодящий затылок голос.

Передо мной воздух начал волноваться и превращаться в прозрачную человеческую фигуру. Это нечто стояло неподвижно и казалось разглядывало меня. А я его, но как не силился, не смог разглядеть черты лица, слишком всё размыто. Подойти ближе боялся, чтобы не спугнуть.

— А ветчинно-рубленая по три семьдесят, — торжествующе улыбнулся я. — Это я точно помню. Она очень редко тогда появлялась в магазинах и я просил маму купить мне, но она покупала Докторскую и мы шли домой. Так что это точная цена.

— Точная, — произнесло прозрачное существо. — Точнее не бывает. Ты откуда сам?

— Из-под Тулы, — ответил я так же невозмутимо, если бы я разговаривал с соседом по купе в поезде, а не с пугающим всех на протяжении сорока лет призраком. Похоже он этим проникся.