— Но кофе я с ним выпил, — улыбнулся я. — Правда он не стал, ему некуда.

— Расскажи всё это за обедом, — с задорным огоньком в глазах сказал отец. — Интересно посмотреть на мамину реакцию.

— Обязательно! — улыбнулся я. — Не могу отказать тебе и себе в этом удовольствии. Думаю, Катя тоже в шоке будет.

Когда посреди обеда я сообщил приятную новость, мама побледнела настолько, что по цвету лица сравнялась с белоснежной салфеткой, лежащей на скатерти под тарелкой.

— Обухов с ума что ли сошёл? — выдохнула она с таким выражением лица, словно меня приговорили к смертной казни через посажение на кол. — Вроде не старый, чтобы до такого маразма дожить!

Чтобы успокоить маму, я рассказал про свой договор с призраком, на что тоже последовала яркая реакция. Катя всё это слушала молча, но есть перестала, а просто водила выпученными глазами из стороны в сторону, то на меня, то на маму. В том шоу были два зрителя, я и отец. На предложение поехать с нами, чтобы посмотреть помещение, мама ответила категорическим отказом.

— И что, ты никогда в жизни теперь туда не придёшь? — удивился я, изобразив обиду на лице. Хотя, и на самом деле было немного обидно, думал она всё-таки заинтересуется.

— Пока нет, Саш, дай мне прийти в себя, — отмахнулась она, покачала головой и вернулась к содержимому тарелки. Ну хоть аппетит не пропал, уже хороший признак.

На объект мы поехали с отцом, мама всё-таки отказалась. Поехали по большой дуге через Литейный, чтобы подобрать по пути дядю Витю. Отец сидел рядом со мной в кабине, поэтому Панкратов забрался в пассажирский салон.

Приехали без двадцати четыре, я специально так рассчитал время, чтобы быть на месте раньше Николая и показать всё отцу, может он что-то подскажет полезное до того, как приедет строитель.

Мы втроём медленно шли по коридору, заглядывая в каждую комнату. Отец и дядя Витя с опаской поглядывали по сторонам, а я всё ждал, не устроит ли Валера какого-нибудь показательного выступления. Поговорить с ним сейчас я не пытался, при свидетелях, пусть даже это самые близкие люди, я не хочу.

Отец оказывается взял с собой блокнот и начал делать набросок помещений первого этажа.

— Вот, смотри, Саш, — сказал он, нанося последние важные штрихи. — Вот так лучше разместить регистратуру, вот здесь кладовые, тут — гардероб для учащихся и отдельно для посетителей, а гардеробщица может быть и одна. Манипуляционные можно с выходом окон на улицу, а палаты — обязательно во двор. В этом месте можно расположить пост медсестры. Обрати внимание, под манипуляционные можно немного перенести стены или разделить эти огромные комнаты пополам, по одному окну оставить на один кабинет. Пойдём теперь на второй этаж, посмотрим, что там.

Когда поднимались по мраморной лестнице, которой не смогли навредить даже сорок лет запустения, я услышал сзади подозрительный шорох и хруст штукатурки. Обернувшись, я никого не увидел. Похоже это призрак так со мной здоровается. Обозначает, мол я здесь. Главное, чтобы не шалил.

— А вот в этом месте, Саша, надо сделать твой кабинет, — сказал отец, заглянув в одну из самых больших комнат в конце коридора.

— Почему здесь? — удивился я. — Она слишком большая, я думал здесь сделать что-то вроде актового зала.

— Ты не забывай, что нужно ещё отделить приёмную, где будет находиться секретарь и места ожидания для посетителей. Вдоль этой стены будут шкафы для документации, здесь диванчик, вот тут столик с креслами, а в этом углу перед входом в кабинет — стол секретаря.

— Пап, ну зачем мне секретарь? — удивился я. — Учреждение ведь совсем маленькое, нас пока пять человек всего.

— Сейчас пять, потом двадцать пять, — улыбнулся отец.