— А что же мне теперь делать? — пробормотал парень, продолжая нелепо шевелить пальцами. — Может попробовать ещё раз?

— Достаточно велика вероятность того, что после этого станет только ещё хуже, — покачал я головой. — Не стоит.

— А как тогда я буду работать?

— Смотрите, функция конечности восстановлена, но с некоторыми изменениями. Учитывая особенности вашей травмы, вы могли бы остаться с парализованной рукой на всю жизнь в лучшем случае. В худшем — остаться парализованным лежачим инвалидом, если бы не удалось поставить на место шестой шейный позвонок. Те изменения, что сейчас остались в вашей руке, скоро станут для вас привычными и вы уже не будете задумываться, какой палец куда девать, организм привыкнет, мозг адаптируется.

— Вы хотите сказать, что пройдёт какое-то время и я, желая согнуть мизинец, буду сгибать мизинец, а не что-то ещё?

— Именно так, — кивнул я. — Если сейчас попытаться улучшить ситуацию, можно получить обратный эффект, а если оставить всё как есть, вы довольно скоро адаптируетесь и забудете, что у вас была такая проблема. Будете полностью здоровым человеком. Чувствительность пальцев и руки сохранена?

Я потыкал карандашом его кисть и предплечье в разных местах.

— Вроде да, — ответил он, прислушиваясь к своим ощущениям. — Тут всё нормально.

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Поздравляю вас со вторым рождением. А Шапошникову я скажу, что вам понадобится несколько дней, чтобы прийти в себя и адаптироваться к поведению левой руки. Я напишу вам комплекс упражнений для кисти для более быстрой адаптации.

— Спасибо, господин Лекарь, замучил я вас вопросами, а ведь на самом деле мог бы просто остаться инвалидом. Вместо того, чтобы поблагодарить вас за то, как вы мне здорово помогли, я наседаю с несущественной проблемой.

— Не переживайте по этому поводу, — хмыкнул я. — Я вас прекрасно понимаю. Скорее всего на вашем месте я задавал бы такие же вопросы.

Глава 18

Строитель сразу после того, как я закончил «ремонт» его позвонка, рвался бежать домой. С большим трудом уговорил его остаться под наблюдением хотя бы до конца моего рабочего дня. С ещё большим боем удалось отвезти его в палату на каталке, снова нацепив на него шину Шанца. Это его так расстроило, словно его позвонок теперь просто разлетелся в клочья.

Ничего, главное удалось. Посмотрю потом, если не увижу ничего плохого, то отпущу домой, а Шапошникову скажу, чтобы к работе не допускал как минимум до понедельника.

После обеда привезли жертву «скользкого асфальта» со скрученным переломом обеих костей правой голени, угловым и осевым смещением. Короче полный комплект в одном флаконе. Когда его доставили на каталке знахари Гартмана, в коридоре оставались последние два пациента. Судя по красным носам и глазам — с простудой, то есть ничего серьёзного кроме этого перелома меня сегодня уже не ожидает.

— И что же с вами случилось? — спросил я у поскрипывающего зубами мужчины лет шестидесяти. — Постигла неудача в погоне за счастьем?

— Шутить изволите, господин лекарь? — улыбнулся пациент. Ну вот, значит уже не зря пошутил. — Неудачно сошёл с тротуара на мостовую. Зарекался ведь не переходить дорогу в неположенном месте, дёрнула нечистая, а Боженька тут же покарал за непослушание. Нога скользнула под меня, и я приземлился прямо на неё.

— Знакомая ситуация, — покачал я головой. — За эту зиму вы далеко не первый.

А рискну-ка я и попробую срастить перелом, как это демонстративно делал Захарьин.