— Это уже ни для кого не секрет, что ты сильно изменился, — хмыкнул отец с выражением гордости на лице. — Словно переосмыслил свою жизнь и встал на правильный путь без сомнительных метаний. Мои старые знакомые плохо скрывают зависть, когда во время общения речь заходит о тебе. Некоторые даже не пытаются скрывать.

— Очень надеюсь, что это их проблемы, — вздохнул я. — И очень не хотелось бы, чтобы они стали моими.

— Не станут, не переживай, — усмехнулся отец. — Им своих проблем хватает.

В столовую вошла мама, Настюха как раз в этот момент подавала на стол мой любимый яблочный штрудель, овсяную кашу с цукатами и кофе с молоком. Котангенс оценил витающие запахи, понял, что его желудок ничего из имеющегося на столе не интересует и неторопливой походкой вышел из столовой.

— Как там Настя? — спросила мама в лоб. Она похоже даже не сомневалась, где я вчера провёл вечер. Может Катя ей сказала? Типа «женские секретики», которые в итоге оказываются совсем не секретными.

— Из того, что я успел узнать, — решил я поделиться небольшим количеством информации, всё равно не отстанут, — учится на архитектора в университете на последнем курсе, живёт в квартире, которую ей купил Баженов взамен всего имущества, которое должно было ей достаться по наследству. Начала заниматься на дому небольшими строительными проектами на заказ, чтобы были средства к существованию, дядя оставил ей денег совсем немного.

— Ясно, — кивнула мама. — Но я имела ввиду нечто другое, когда спрашивала.

— Если ты по поводу наших взаимоотношений, — вздохнул я, переходя от овсянки к штруделю, который за это время успел немного остыть. — Пока у нас нет определённых взаимоотношений, мы пытаемся узнать друг друга заново. Говорить об «отношениях» пока рано.

— Ясно, — снова кивнула мама.

По выражению лица было понятно, что она не совсем верит в то, что я сказал. Но мне не в чем оправдываться, не имеет смысла. Следом за мамой с небольшим опозданием пришла Катя. Набор вопросов был приблизительно таким же, как и ответов. Уж лучше бы я опоздал, рассказал бы всем сразу за один раз, без повторения, а то как попугай уже.

После завтрака подождал отца возле кабинета, знал, что он пойдёт именно сюда и не просчитался.

— Есть какие новости? — тихо спросил я, когда он подошёл ко мне вплотную.

— О чём ты? — удивился отец, но столкнувшись со мной взглядом сразу понял. — А, ты об этом. Ну я спросил пару знакомых юристов, один из них обещал прощупать почву, второй сразу отказался. То ли из-за сложности, то ли по другой причине, он не уточнил. Так что ждём.

— Понял, спасибо большое, буду ждать.

— Саш, если ты сейчас не занят, — нарисовалась сзади Катя. — Не хочешь пойти погулять? Сегодня вроде снег липкий, хотела обновить скульптурную композицию в парке вокруг ёлочки.

— А пойдём! — с энтузиазмом подхватил я. — Пойду оденусь соответствующе.

— Встречаемся под ёлочкой, — бросила Катя и скрылась в своей комнате.

Я был на месте меньше, чем через десять минут, Кати ещё не было и, чтобы не скучать зря, я начал катать снежные комья, пригодятся. Катя пришла ещё через десять минут. У меня уже было готово несколько шаров диаметром выше колена.

— Во! Ты уже в процессе, шустрый! — улыбнулась Катя и для начала провела ревизию уже имеющихся фигур, корректируя образовавшиеся дефекты.

— И что ты сегодня хотела слепить? — спросил я, прикатив в кучу ещё один ком, крупнее прежних.

— Сфинкса, — сказала Катя и начала складывать крупные комья в линию.

— Это какого же размера он будет? — спросил я, оценив размах.