— Для меня это, можно сказать, большая честь, — улыбнулся я.

— Да брось ты, — махнул рукой отец, поднимаясь со стула. — Не скромничай. Примерно через полчаса спускайся в столовую на ужин.

Отец вышел из комнаты, а я на некоторое время завис, как старый компьютер, думая о том, что он сказал. Оставшиеся до ужина полчаса я посвятил развитию практических навыков по концентрации тепла, потом достал из тайника золотой амулет и занялся ядром, чего я уже несколько дней не делал, теперь прогул поставят. Установив амулет на пятую ступень, приступил к прокачке ядра и сосудов.

До этого я занимался на четвёрке, пятую запустил впервые, но организм отреагировал вполне адекватно, голова закружилась лишь совсем немного и звёздочек перед глазами появилось по пальцам сосчитать можно. Значит в ближайшее время так и буду продолжать. Такими темпами скоро дойду и до шестой ступени, которой меня Поджарский однажды решил показательно приплющить. Если мне скоро придётся иметь дело с большим количеством пациентов в тяжёлом состоянии, то более развитое ядро будет в тему. Теоретически можно будет задействовать Марию, она мою энергию расходует с большей эффективностью, но я не уверен, что со стороны это будет смотреться уместно, когда по домам в противочумнике ходит взрослый мужчина и ребёнок шести лет от роду.

Глава 11

Утро понедельника обещало быть нескучным. Я уже сидел в кабинете у главного лекаря города, когда начали заходить члены коллегии. Гааз бросил на меня безразличный взгляд, каким оценивают паутину в углу чужого сарая и уселся на своё место. В момент, когда наши взгляды пересеклись, я ему едва заметно подмигнул. На его лице проявилось недоумение, но лишь на секунду, затем лицо снова стало каменно безразличным.

— Ну что, господа, — обратился Обухов к членам коллегии, усаживаясь в своё кресло. — Тёмные времена ещё не наступили, но уже переминаются с ноги на ногу за порогом, а каравай для встречи ещё не испечён. Пока что всё везде тихо, но это явно затишье перед бурей, которая обязательно грянет. Спецслужбам пока не удалось найти лабораторию, где вывели этот зловредный штамм чумы, тем более у них нет твёрдых оснований для задержания заказчиков этого чёрного карнавала, хотя некоторые подозрения уже имеются. Вследствие этих причин мы с вами должны быть готовы ко всему, в том числе к эпидемии. Присутствующий здесь Александр Петрович Склифосовский уже имел опыт столкновения с этой страшной инфекцией и может поделиться своим опытом.

— Так ли велика и страшна угроза, как её рисуют, Степан Митрофанович? — с иронией в голосе спросил Гааз, окинув меня взглядом, как нагадившего в углу щенка. — Видится мне, что это была обычная вспышка из природного очага инфекции, которую наш Александр Петрович возвёл до уровня вселенской катастрофы. Есть ли какие-то доказательства, что бактерия выращена искусственно?

— А доводилось ли вашему сиятельству видеть хоть что-нибудь за пределами стен своего кабинета? — не особо стесняясь его высокого положения, но спокойным голосом спросил я. — Вы представляете себе, как в принципе выглядит чума?

— Да что вы себе позволяете, молодой человек? — вскипел известный в городе и стране лекарь, когда я макнул его носом в ту же миску с прокисшими щами, что и он меня.

— Большего, чем ваше сиятельство, я не могу себе позволить, — хмыкнул я. — Поэтому ровно столько же.

— Господа, сейчас не время для бестолковых междоусобиц, — хлопнул ладонью по столу Обухов. — Нам надо срочно решать важные вопросы. Чтобы удостовериться в достоверности доклада Склифосовского, для вас подготовлены материалы с фотоотчётом, которые вы можете найти в папках, лежащих перед вами на столе, прошу всех сию минуту с ними ознакомиться, чтобы больше не возникало нелепых вопросов.

Я только сейчас обратил внимание, что перед каждым лежала папка с документами.