Я только сейчас обратил внимание, что перед каждым лежала папка с документами. Все принялись внимательно изучать её содержимое, я тоже решил полюбопытствовать. Судя по всему, большая часть материалов и фотографий были представлены сотрудниками контрразведки и лабораториями, моих фотографий там было немного. Набор снимков, нужно отметить, был очень впечатляющий, не для слабонервных. Кое-кто из членов коллегии заметно побледнел, зато в серьёзности сложившейся ситуации больше никто не сомневался, даже Гааз.

Убедившись, что все ознакомились с предоставленным материалом, Обухов озвучил план действий, направленных на предотвращение распространения новой инфекции в случае появления нового очага, а также для борьбы с вероятной эпидемией. Все члены коллегии получили задание по организации противоэпидемических мер на определённых участках с выделением достаточных средств из городской казны.

— И ещё одно очень важное замечание, господа, — обратился ко всем Обухов, подводя итоги. — Нельзя допускать паники среди населения. Делать всё надо быстро, но тихо и спокойно, с улыбочкой, под маской подготовки к учениям и ревизии имеющегося потенциала для борьбы с непредвиденной катастрофой. Слово «чума» нигде фигурировать не должно. Теперь все могут быть свободны, приступайте. А вас, господин Склифосовский, я попрошу остаться.

Члены коллегии встали со своих мест, прихватили приготовленные специально для них папки с документами и двинулись к выходу. Гааз бросил на меня взгляд на прощание. Не могу сказать, что я увидел там хоть крупинку появившегося уважения, но он точно был не таким же безразличным, как двадцать минут назад.

— Ну что, Саш, ты готов? — спросил Обухов, снова устало усаживаясь в своё кресло. Создавалось впечатление, что он всю ночь работал не смыкая глаз.

— Смотря к чему, — хмыкнул он.

— У меня есть небезосновательное предположение, что к скорому выезду на новый очаг. Скорее всего этот злой гений на одном Никольском не успокоится, — Обухов откинулся на спинку кресла и вздохнул. — Я просто попытался представить себе, что бы я делал на их месте. Так вот, исходя из того, что мы уже знаем, что это диверсия, значит готовимся к более масштабному манифесту, а следовательно эффект от него будет не тот, которого они ожидают. Я бы на их месте постарался отвлечь основные силы, подготовленные к борьбе с вероятной эпидемией, а потом ударить, как говорится, в самое сердце.

— Звучит вполне логично, — кивнул я.

— Поэтому ты будь готов к выезду в любую минуту, — сказал он, пристально глядя мне в глаза тяжёлым усталым взглядом. — Скорее всего тебе придётся скакать, как сайгак, пока остальные будут сидеть сложа руки в ожидании основного удара.

— А что насчёт обеспечения? — поинтересовался я.

— Я переработал и дополнил твои списки, — начал он, доставая из верхнего ящика стола небольшую чёрную папку. — Держи, это тебе. Пусть всегда будет под рукой, в портфель вон в свой замечательный положи. На обложке внутри закреплён лист со всеми необходимыми контактами. Как только я сообщу тебе, куда ехать, делаешь звонок первому из списка, далее роли распределены. Вам сию минуту будет выделен автобус для лекарей с Рубинштейна, ещё один небольшой — для обслуживающего персонала, который будет ставить палатки, готовить еду, топить печки, сжигать противочумники и так далее. Уже стоит полностью снаряжённый грузовой фургон, в котором укомплектовано всё, что необходимо в соответствии со списками.

— То есть я звоню вот этому Даниилу Андреевичу и спокойно собираюсь сам и организую своих коллег, а остальным занимается он, так?

— Именно так, Саш, — кивнул Обухов. — Расчётное время от поступления сигнала до выезда составляет не более получаса.

— А мне у себя держать какие-то запасы или всё будет в этом грузовике? — решил я уточнить крайне важный момент.