— Вы правильно уловили суть, Михаил Игоревич, — подтвердил я. — Тогда завтра утром я вас жду.

Я положил трубку и выдохнул. Теперь ещё осталось позвонить пациенту с раком простаты, он тоже должен прийти в пятницу. Ну это можно и Прасковье поручить, а мне пора уже бежать разгребать толпу. Но не успел я выйти в коридор, как мне преградила дорогу Елизавета.

— Ой, Александр Петрович, как хорошо, что я вас застала! — воскликнула девушка, радостно улыбаясь.

— Я так понимаю, ничего страшного не случилось, правильно? — спросил я на всякий случай.

— Я бы сказала наоборот! — сказала она, ненавязчиво оттесняя меня от двери внутрь кабинета. — Нам поступил большой заказ на растворы, анальгетики и спазмолитики, так что придётся немного докупить оборудования, тогда мы можем ускориться.

— Это хоть окупится? — спросил я, уже представляя, как прошу дополнительное финансирование, а меня посылают на хутор бабочек ловить.

— Ещё как окупится! — заверила она меня. — Да и потом пригодится, я не думаю, что объём заказов резко рухнет, скорее всего они, наоборот, будут нарастать. Если люди узнали об этих препаратах, то они теперь всегда будут в ходу.

— Дорогие эти станки? — спросил я.

Лиза назвала сумму, далеко не заоблачную.

— Прасковья, проверь отчёты, сколько у нас осталось по лаборатории неосвоенных денег из городской казны? — обратился я к секретарше, которая все эти процессы контролировала.

— Ещё и останется, Александр Петрович, — ответила она. — Я уже проверяла.

— Ну тогда о чём речь, — выдохнул я с облегчением. Идти клянчить не придётся. — Тогда берём.

— Вот здесь подпишите, — сказала Лиза, доставая из-за спины готовый договор закупки.

— Ох и шустрые вы, — хмыкнул я, взглянув на обеих девушек по очереди. — Уже всё рассчитали и приготовили. И когда вы только успеваете?

— Работаем, Александр Петрович, — улыбнулась Прасковья, убрала договор в папку и встала из-за стола. — Ну тогда я поехала.

— Езжай, — кивнул я и наконец смог выйти из кабинета.

У дверей манипуляционной, как я и ожидал, стояла толпа. Правильно, уже почти девять, а приём расписан с восьми. То ли знахари так хорошо сработали, то ли молва прошла, но приток сосудистых больных захлестнул все остальные болезни. Сразу видно, никто ими раньше вообще не занимался. Для работы с сосудами нужен сильный лекарь, далеко не все это могут делать, а уж знахари тем более. Меняет расстановку сил метод тонких магических потоков. Чувствую, надо срочно разрабатывать программу обучения по работе с сосудистыми заболеваниями. Одни мы всех вылечить не сможем, нас потом уже не вылечишь.

До самого обеда я занимался обследованием и сортировкой пациентов, определением срочности вмешательства, распределением записи на следующую неделю. Видимо с понедельника буду заниматься только лечебным процессом и обучением студентов, на первичный приём времени у меня не останется.

По началу я на каждого пациента заводил отдельный лист, где обозначал локализацию стенозирующих процессов и степень сужения сосудов, чтобы потом там же вносить данные о результатах лечебных процедур, потом уже просто стал ставить галочки чисто для подсчёта их количества.

Перед глазами уже начинало всё плыть. Ноги, тетрадка, ноги, тетрадка. Я же сказал в регистратуре, чтобы записывали всех подряд, вот и получай теперь. Часов в одиннадцать я распорядился запись остановить, потому что иначе уже просто не выжить. Выглянув за дверь, я понял, что вероятность попасть на обед вовремя ничтожно мала. Тогда я решил немного ускориться, ноги и тетрадь перед глазами стали мелькать несколько быстрее.

— Не любишь ты нас, Саша, — устало произнёс Виктор Сергеевич, усаживаясь за стол в комнате отдыха и собираясь с духом, чтобы налить себе рассольник.