Когда мы вошли в начало экспозиции, я вытащил пробирку из-за пазухи и обомлел, кристал слабо светился жёлтым. Я начал вертеть головой в поисках призрака, но прямо возле уха раздался тихий шёпот:

— Я здесь, Саня, всё нормально, не переживай, — прошептал Валерий Палыч.

Я молча кивнул головой, и мы пошли знакомиться с экспонатами. В принципе всё традиционно — знаменитые деятели прошлого, цари и императоры, современные певцы и общественные деятели, действующий император со своей свитой. У меня мурашки по спине пробежали, когда я рядом с императором увидел Михаила Игоревича, который стоял, как живой, и смотрел прямо на меня. Подмывало спросить его о самочувствии.

Я с трудом оторвал от него взгляд и очень вовремя. В паре метров от меня стояла молодая девушка и внимательно разглядывала стоявшего прямо перед ней искусно сделанного императорского гвардейца, когда тот внезапно улыбнулся и подмигнул ей. Девушка коротко вскрикнула и прямо как стояла плашмя начала падать назад на пол. Я рванул в её сторону и успел схватить за вытянутую вперёд руку, чтобы предотвратить удар головой о мраморный пол. У меня получилось. Настя достала из сумочки небольшую бутылочку с водой и брызнула девушке на лицо. Та резко открыла глаза и вдохнула, собираясь снова закричать, но вовремя остановилась. Возможно повлияло, что я, находясь прямо перед ней, приложил палец к губам.

— Что случилось? — спросил я, словно не в курсе, что лицо гвардейца на какое-то время заменилось на лицо Валеры.

— Не знаю, — пролепетала она и, отклонившись в сторону, снова посмотрела на гвардейца. — Он мне улыбнулся и подмигнул.

— Наверно у вас сегодня выдался тяжёлый день? — предположил я, помогая девушке подняться с пола. — Вот и видится чёрт знает что.

— Не знаю, день, как день, — пробубнила она, не отрывая взгляда от гвардейца, но тот оставался неподвижным. — Правда почудилось, ну надо же. Пойду-ка я наверно лучше домой.

— Правильное решение, — кивнул я. — Посмотрите экспозицию завтра днём или в субботу. Судя по объявлению на входе, выставка будет работать до конца марта.

— Да, я должна успеть, — вяло улыбнулась девушка, ещё раз бросила взгляд на гвардейца и начала застёгивать пальто. — Я, пожалуй, пойду. Спасибо вам большое!

— Да не за что, — улыбнулся я. — Берегите себя.

— Обязательно, спасибо! — сказала, обернувшись, она на пути к выходу.

— Валер, опять хулиганишь! — высказался я, когда никого из посторонних не было рядом.

— Не смог удержаться, — захихикал призрак. — Я думал, что ещё немного и под её взглядом воск расплавится.

— Теперь точно не расплавится, — хмыкнул я. — Ты её саму расплавил. Валер, я, конечно, понимаю, что ты радуешься выходу из сорокалетнего заточения, но надо как-то поаккуратнее.

— Да не могу, Сань! — отчаянно воскликнул он. — Во мне словно ребёнок проснулся, всплеск безудержной радости, не поддающейся контролю.

— Давай тогда в другой раз сюда придём, когда ты нарадуешься, — более строго сказал я, обращаясь к нему как к ребёнку, под стать его настоящему настроению. — Люди ведь не виноваты.

— Да всё, понял я, понял, чего ты сразу начинаешь-то? — обиженно пробурчал призрак. — Буду теперь ниже воды и тише травы!

— Наоборот! — поправил я его.

— Знаю! — буркнул он. — Просто так прикольнее. Всё, молчу, больше меня не услышите и не увидите, пока на улицу не выйдем.

— Ловлю на слове, — сказал я, в ожидании очередного комментария, но в ответ ничего не услышал. Надеюсь, что теперь Валера слово сдержит.

Мы ещё больше часа ходили и глазели на застывших в воске героев разных войн и политических деятелей, как объявили, что через десять минут заведение закрывается.