— Проходите, — сказал я ему без лишних прелюдий и указал на дверь своего кабинета, которую как раз только что открыл.

Мужчина дёргаными движениями поднялся с кресла и потопал в указанном направлении, каждой клеточкой своего тела показывая, насколько он возмущён всем этим безобразием. Я сел за стол в своё кресло и предложил ему сесть в кресло для посетителей. Он присел на самый краешек, демонстрируя напряжение всех мышц, в том числе тазового дна и среднего уха.

— Поведайте мне, если вам не трудно, что у вас произошло, — сказал я, приготовившись к словесному потоку. И я не ошибся, поток незамедлительно последовал.

— Александр Петрович, да? Правильно я обращаюсь? — уточнил зачем-то мужчина.

— Верно, — кивнул я.

— Так вот, Александр Петрович, это же форменное безобразие! Да как так можно относиться к людям? Это что значит, если я не особо богат, то ко мне можно относиться с таким пренебрежением? Скажите пожалуйста, как это понимать? Если у меня мало денег и я не особо богато одет, значит я и не человек вовсе? Ко мне не надо относиться по-человечески? Я что, какое-то дикое животное из дикого леса, которое даже осматривать не надо, а просто двинуть пинком под зад, чтобы катилось обратно в свой лес?

— Секундочку, — спокойно сказал я и поднял руку, прерывая его занимательный монолог. — По возможности более предметно скажите, кто и чем вас обидел.

— А что же тут непонятного? — воскликнул мужчина, открыл рот и замер. Наверно в этот момент ему удалось сдержать свой комментарий по поводу низкого уровня моего интеллекта. — Эта ваша пигалица диагностическая!

— Прежде чем неуважительно высказываться по поводу лучшего в городе диагноста, сначала изложите суть проблемы. И я вас убедительно прошу, поаккуратнее на поворотах.

— Это вы мне что сейчас, угрожаете? — взвился жалобщик и вскочил с кресла.

— Пытаюсь вас предостеречь от слов, о которых вы потом можете пожалеть. И заметьте, я делаю это в ваших же интересах, чтобы вам не пришлось потом оправдываться в суде.

Клиент на какое-то время замолчал, выпучив глаза. Видимо переваривал поступившую информацию и взвешивал, что стоит сказать, а что нет. Значит заработали нужные участки мозга.

— Я вас слушаю, — подтолкнул я его к изложению сути жалобы.

— Так вот, эта пиг… диагностичка, даже раздевать меня не стала, не то, что слушать трубочкой, щупать, постукивать. Даже магическое сканирование не проводила. Эта пиг… ваша диагностичка просто посмотрела мне в глаза, потом глянула прямо не раздевая на меня с головы до ног и выдала вот это.

С этими словами он положил передо мной листок диагностической карты, где Образцова пометила имеющиеся у него болячки. Сосуды, сердце, лёгкие и желудочно-кишечный тракт были в полном порядке. Единственные не очень радужные пометки располагались на уровне таза. Здесь был обозначен хронический простатит и выдающийся геморрой. Я с большим трудом сдержал улыбку и ехидный смешок. Геморрой передо мной сидел ещё тот.

Глава 18

— Скажите пожалуйста, как вас зовут, уважаемый, — сказал я, сделав небольшой нажим на последнее слово. Если это слово правильно произнести, оно, наоборот, покажет максимальное неуважение и даже отвращение к собеседнику. Я постарался пройтись прямо по серединке, вызвав недоумение на лице жалобщика.

— Антон Александрович, — неуверенно промямлил он, словно еле вспомнил, что у него там в паспорте написано.

— Так вот, Антон Александрович, — не торопясь начал я, но как раз в тот момент, когда неприятный гость хотел ещё что-то ляпнуть. — Анна Семёновна Образцова является потомственным носителем особого дара, которым обладают единицы в мире. Мне очень повезло, что она теперь работает у меня, а вам очень повезло, что вы попали именно к ней, так как ваши насущные проблемы на приёме обычного знахаря должны были вынудить вас на некоторое время расстаться с исподним, иначе такой диагноз и не поставить.