— Ну уж нет, — замотала она головой. — Мне и тут неплохо. Да и с тобой рядом никогда не соскучишься.

— Спасибо сестрёнка, — улыбнулся я. — Мне нравится с тобой работать и не отпущу тебя ни в какую психиатрическую клинику, пусть этим другие занимаются.

— Полностью согласна! — воскликнула Катя и продемонстрировала большой палец.

— Доброе утро! — бодро приветствовал Жеребин, входя в кабинет. — Давно меня ждёте?

— Даже не успели соскучиться, — рассмеялся я. — Не переживай, это я тут вчерашние долги возвращал.

— Тогда начинаем? — спросил он.

— Ага, начинацию операем, — буркнул я, думал, что себе под нос, а он в итоге услышал.

— Чего? — вскинул брови Жеребин.

— Не обращай внимания, — махнул я рукой. — Так, абракадабра. Зови пациента.

Мы с Константином Фёдоровичем ударно потрудились до самого обеда, даже немного опоздали за стол. Всё это время я старался не думать о сегодняшнем вечере и даже почти получалось, а вот пока макал ложку в суп всё нахлынуло с новой силой.

— Ты чего это, Саш, так резко погрустнел? — спросил Виктор Сергеевич, смерив меня заботливым взглядом.

— Да вы вроде в курсе, — бросил я, заставляя себя съесть хотя бы суп, про второе уже не говорю, аппетит куда-то улетучился, а силы надо восстанавливать.

— В курсе, — кивнул Виктор Сергеевич. — Но какой смысл так себя убивать? Это сейчас никак не поможет.

— А что случилось-то, Сань? — взволнованно спросил Илья.

— Потом расскажу, — отмахнулся я.

— Что значит потом? — возмутился Илья. — Друг я тебе или нет? Я же вижу, что у тебя какие-то проблемы.

— У меня нет проблем, — вздохнул я. — Проблема не у меня.

— У кого-то из близких? — не угоманивался Юдин.

— Илюх, ну правда, я не могу пока распространяться, — сказал я и виновато посмотрел на начинающего страдать за меня друга. — Потерпи немного, потом всё расскажу. Со мной правда всё в порядке, и с семьёй тоже.

— Ну хорошо, — пожал плечами Юдин, надул губы и уткнулся в тарелку.

Я не стал дальше оправдываться, да никто в принципе уже и не пытался выяснить причины моего плохого настроения. Так, нужно собраться, Виктор Сергеевич прав, что так себе не поможешь, а только ухудшишь ситуацию. На процедуру дознания я должен прийти с горячим сердцем, холодным рассудком и уверенными руками, нечего трястись, как лист на ветру, это ни к чему хорошему не приведёт.

— Ну вот, совсем другое дело, — улыбнулся Виктор Сергеевич, наблюдая за моей трансформацией из напряжённого в уверенного в себе и своих силах человека. — Теперь, как говорится, смело в бой!

Юдин открыл было рот, чтобы снова что-то спросить, потом передумал и начал накладывать себе второе. Я немного подумал, потом сделал то же самое. У меня должно быть достаточно сил, чтобы реализовать свои способности по полной программе, если это понадобится.

— Кстати, Анна Семёновна, — внезапно я вспомнил, что хотел у неё спросить. — К вам приходил извиняться тот недовольный пациент?

— Да, Александр Петрович, — кивнула она и улыбнулась. — Я сначала испугалась, когда снова увидела его на пороге кабинета, даже начала на окно посматривать. Думаю, первый этаж — это ведь не высоко, можно и спрыгнуть. А когда он начал извиняться, я была даже в большей растерянности, чем когда он меня обвинял во всех земных грехах. Очень странный мужчина. Но сегодня его словно подменили. Это вы ему сказали пойти извиниться?

— Нет, он сам, — покачал я головой. — Я ему вылечил то, что было обозначено в диагностической карте, а Катя вправила ему мозги.