Мастер души зашёл со стороны изголовья, повернул голову Андрея так, чтобы видеть его глаза и положил ему на виски кончики пальцев. Я напрягся. Сейчас начнётся та самая процедура и в любой момент пульс под моим пальцем может пропасть. Тогда и настанет мой звёздный час, когда я должен буду вопреки мощной магии заставить Андрея жить.

Обычно пациент под воздействием мастера души закрывает глаза и погружается в подобие сна, но сейчас было не так. Мастер и Андрей продолжали безотрывно смотреть друг другу в глаза. А я свои глаза закрыл, полностью сосредоточившись на пульсе, который ещё немного участился.

В кабинете стояла тишина, слышно было лишь дыхание Андрея и моё. Так, Саша, успокойся! Сейчас нужны крепкие нервы и холодный рассудок, потому что действовать надо будет быстро и с математической точностью.

Время шло. пульс немного успокоился и оставался ровным, давление нормализовалось. Очень хотелось открыть глаза, но я не решался.

Я не знаю, сколько прошло минут, казалось, что бесконечно много, как вдруг гробовая тишина была нарушена стоном Андрея. Я не выдержал и открыл глаза. Они так и продолжали смотреть друг на друга, только лицо Боткина безвольно обвисло, как парализованное, дыхание становилось более шумным из-за частичного спадания глотки и западания языка, но мастер тут же, как заправский анестезиолог, выдвинул ему челюсть вперёд и дыхание стало тише и ровнее.

Я снова зажмурился, смотреть на всё это не хотелось. Поудобнее расположил палец на пульсе, чтобы ничего не упустить. Внезапно тишину разрезал полустон-полукрик, Андрея затрясло, словно он находится на электрическом стуле. Пульс участился, наполнение артерии увеличилось, потом наступила тишина. И под пальцами тоже. Момент истины наступил.

Я заранее посмотрел управление креслом, на котором лежал Андрей и примерился, где находятся педали управления высоты. Делать непрямой массаж сердца, когда пациент находится почти на уровне твоей груди крайне неудобно, поэтому, как только я понял, что пульса нет, нажал ногой на педаль, чтобы опустить кресло вниз. Пока оно опускалось, крикнул охранникам расстегнуть браслеты, правда никто не рванул это выполнять.

Лицо Андрея выглядело спокойным, расслабленным, но не парализованным, как до этого. Глаза открыты, зрачки умеренно расширены, дыхательные движения отсутствуют. Мастер души убрал пальцы с его висков и отошёл назад.

От момента осознания, что пора, до момента начала сердечно-лёгочной реанимации прошло примерно секунд пятнадцать, пока опускалось кресло. Что самое странное, время я сейчас чувствовал вполне адекватно, похоже включились рабочие механизмы. Я теперь был на работе.

Пятнадцать раз нажать на область сердца с частотой до ста двадцати в минуту, потом выдох рот в рот, потом ещё пятнадцать. Пульс не появляется, но щёки немного порозовели, уже не такие мертвенно бледные. Продолжаем.

Массаж сердца и искусственное дыхание я продолжал ещё минут пять. Зрачки немного сузились, реагируя на свет ламп. Цвет лица нормального живого человека, но сердце запускаться категорически не желало. Тогда я решил всё-таки прибегнуть к использованию своего медальона. Если решат меня за это арестовать — да пожалуйста! Мне сейчас по барабану. Я же не собираюсь долбить молниями сотрудников полиции.

Я выставил мощность разряда на самый минимум и запустил ток в грудную клетку друга. Он немного дёрнулся, но ничего не изменилось. Губы снова начали синеть, и я продолжил усиленно качать. Через минуту повторил попытку, снова безрезультатно. От такого разряда мальчишка в прошлый раз ожил. Но, Андрей ведь не мальчишка, надо ещё увеличить мощность.

Ещё минута непрямого массажа и увеличенный до третьей ступени разряд отправляется в грудную клетку. Тело Андрея поднимается дугой наподобие мостика и тут же падает обратно.