- Верю, - тихо, но твердо ответила девушка.

- Тогда тебе, наверное, следует пойти с Рихардом, - резонно заметила Drachenmacht. Мерси кивнула, нисколько не успокоенная в собственных страхах, но понимающая, что разговор на этом следует закончить. – Об одном только хочу тебя попросить, - внезапно сказала Иждерех. – Я многому научила тебя, Окайя. Ты узнала историю Лазури, своего народа и себя самой, научилась пользоваться силой, дарованной по праву рождения, обрела уверенность в том, что делаешь. Теперь я прошу: пообещай, что всегда будешь ценить свой талант. Он ведет тебя к свету, делает лучше и сильнее. Никогда не жалей о том, что у тебя есть этот дар. Не отрекайся от него, учись оберегать, отдаваться ему. Он – это то, что ты представляешь из себя, когда отбрасываешь понятия «девата» или «сирены». У тебя может не остаться ничего: ни положения, ни богатств, ни поддержки. Но до тех пор, пока у тебя есть твой дар, ты способно преодолеть все.

Мерси смотрела на драконицу и не могла отвести взгляд. Тихий настойчивый голос словно пригвоздил ее к полу и проник в самое сердце. Она чувствовала себя польщенной, великой и владеющей каким-то уникальным сокровищем, но в то же время – испуганной и одинокой. Drachenmacht пророчила ей беды и страдания, но говорила, что с этим можно справиться. Ее слова вселяли надежду, но в равной степени и тревожили.

- Моя сила принесла мне столько потерь и боли, - прошептала сирена.

- Но сколько раз она уже спасала тебе жизнь? – спросила в ответ Drachenmacht, и Мерси только улыбнулась, качая головой. Да, действительно: она и забыла, как часто ее дар позволял выпутаться из проблемы, которую перед этим он же для нее и создал.

Когда умеешь летать, расстояния воспринимаются иначе. Путь, который пешком может занять сутки и более, преодолеваешь за пару часов. Неровности дороги больше не пугают, стоптанные башмаки не ранят ноги. Но порой самый короткий путь хочется растянуть. Потому что то, что ожидает по его завершению, приносит больше страданий, что сама дорога.

Мерси не сразу поняла, что произошло, когда они с Рихардом оставили за спинами темные силуэты Скалистых Гор. Когда же правда стала настолько очевидной, что ее не было больше смысла отрицать, она спустилась на землю, с тоской огляделась вокруг и задала принцу только один вопрос:

- За что?

- Прости, Окайя, - ответил он, - но у нас не было выбора.

В пустыне, скрываясь за барханами в своих темных одеждах и масках, их встретила личная гвардия Асмара. И не было сомнений, что они дожидались именно Мерси с Рихардом. Похоже, младшего наследного принца не зря прозвали «Смиренным». В очередной раз он не осмелился противиться воле отца.

Но какой прок Иждерехам был в том, чтобы отдавать ее эмиру?

И что заставило Рейвара это сделать?

Пожалуй, во всей Лазури нельзя было найти девата счастливее, чем его Светлейшество Асмар Воинственный в тот день, когда Мерси вернулась в Касдагар; и более несчастного, чем сама девушка. Растерянная, напуганная, она всю дорогу до столицы ехала в крытом паланкине – эдакой роскошной коробке со стулом, рассчитанным на одного, и закрытой со всех сторон так, чтобы песок пустыни не попадал внутрь, а любопытный взгляд «пассажира» – наружу. Рихард на лихом коне возглавлял стражников, и до него было не докричаться, даже если бы Мерси пыталась это сделать. Никто же из тех, кто шел рядом с ее паланкином, отвечать на вопросы не желал. Деваты опускали головы, отводили взгляды и усиленно делали вид, что не слышат ее сперва раздраженный, а со временем – уже почти отчаянный шепот. Наверное, именно неизвестность пугала девушку больше всего. Как ее встретит эмир? Что потребует рассказать? Под какой замок посадит сейчас и останется ли у нее после этого хоть малейший шанс вернуть свободу?

Впрочем, ей не пришлось долго ждать, чтобы получить ответы на все вопросы.