— Придется немного пройтись.

Пересекая церковный сквер, они вспугнули целую стаю голубей со смешными алыми лапками. Откуда-то доносился чудесный аромат цветов, но вскоре его сменила резкая вонь городских отбросов. Где-то заиграла музыка. Это была веселая мелодия.

Они направились туда, откуда она доносилась, пересекая задние дворы, и Винни удивленно огляделась: для рабочих кварталов здесь было вполне прилично. Добротные деревянные мостовые скрывали весеннюю грязь, перед магазином резвились розовощекие здоровые дети, мимо катила груженная дровами телега.

И все это время Мик не выпускал ее руки, показывая, куда идти. Ее ладонь в его горячей, сильной руке... Наверное, Винни могла бы дойти так до самого ада и даже не заметить, куда попала.

А в следующий момент она подумала, что этого и следовало ожидать. Потому что Мик широким жестом указал ей на яркую вывеску в конпе квартала: «Бык и бочка». Именно оттуда лилась залихватская музыка. Расстроенное пианино едва поспевало за скрипкой, выводившей мелодию с цыганской удалью. Им вторило что-то вроде барабана. Винни далеко не сразу опознала в этой какофонии превращенную в разухабистый канкан увертюру к оперетте «Орфей в аду». Стало быть, она действительно угодила в ад, куда спускался Орфей.

— Танцы! — провозгласил Мик с такой торжествующей улыбкой, словно преподнес ей бесценный дар. — Не могу сказать за всех, но кое-кто в этом зале готов плясать хоть до утра. Давайте и мы не отстанем от них, Вин!

Позади расположилось трио, музыканты исполняли произведения Оффенбаха, приспособив их к вкусам рабочего предместья. Лысый господин так барабанил по клавишам пианино, словно старался выломать их. Смуглый малый с мешками под глазами водил смычком по скрипке. Еще одно юное дарование виртуозно колошматило палочками по банкам, бутылкам, кружкам, кастрюлям и прочим предметам, способным издавать шум. Парнишка умудрялся проехаться палочкой даже по пуговицам посетителей, оказавшихся достаточно близко.

За столами было тесно, однако никто не жаловался и готов был подвинуться, освободив место для новых гостей. На свободном от столов пятачке десяток пар рьяно отплясывали польку. Любимый танец Мика Тремора. Конечно, ему тут же захотелось к ним присоединиться.

— Не стоит откладывать, если мы хотим потанцевать. Скоро здесь не протолкнешься.

Однако первым делом он галантно познакомил Винни с юрким жилистым парнем по имени Реццо, еще какими-то мужчинами, чьи имена она все равно не успела запомнить, и двумя женщинами: Нэнси и Мери. Интуиция подсказала Винни, что Мери неравнодушна к Мику, хотя того это нисколько не волновало.

Здесь его знали и любили многие, он наверняка был душой компании. Приятели наперебой просили порадовать их новой шуткой или изобразить какой-нибудь смешной акцент. Отвечая им, он поначалу пытался вплетать в свою речь прежние цветистые обороты и ошибки, но вскоре отказался от попыток подладиться под свое прежнее окружение и стал говорить правильно. Естественно, это не прошло незамеченным и вызвало целый град добродушных шуток, но нисколько не повлияло на дружескую обстановку за столом. Их наперебой старались угостить: Мика — элем, Винни — лимонадом.

Вскоре Мик снова заговорил о танцах.

— Через час сюда набьется столько народу, что яблоку будет негде упасть!

В отличие от него первый танец, полька, не доставил Винни особого удовольствия. Она едва поспевала за его проворными скачками и казалась себе весьма неуклюжей, несмотря на его постоянные похвалы.

Потом заиграли вальс, и Мик буквально полетел над полом.

— Значит, вы умели танцевать вальс? — возмутилась Винни.

— Не такой чопорный и замысловатый, как принято у вас, но умел! — Он рассмеялся и беспечно пожал плечами: — Не мог же я лишить вас удовольствия дать мне урок вальса!

— А что еще вы умели задолго до того, как я начала вас учить? — Винни нисколько не обиделась на его шутку и с охотой продолжила игру: — Может, вы и говорить умели, как настоящий лорд?

Он лишь загадочно ухмыльнулся в ответ, как будто не исключал и такой возможности.