— Не такой чопорный и замысловатый, как принято у вас, но умел! — Он рассмеялся и беспечно пожал плечами: — Не мог же я лишить вас удовольствия дать мне урок вальса!

— А что еще вы умели задолго до того, как я начала вас учить? — Винни нисколько не обиделась на его шутку и с охотой продолжила игру: — Может, вы и говорить умели, как настоящий лорд?

Он лишь загадочно ухмыльнулся в ответ, как будто не исключал и такой возможности.

Винни и самой недавние трудности и борьба за правильное произношение Мика все чаще казались дурным сном, так естественно и просто давалась теперь Мику нормальная речь. Правда, он едва не сел в лужу со своим Парижем. И она невольно хихикнула, вспомнив настырную особу в чайной, старательно строившую ему глазки без всякой надежды на успех.

Ведь Мик принадлежит ей, Винни.

Да, она больше не боялась себе в этом признаться: ей, и только ей! Они кружились в вальсе на тесном пятачке, а народ все прибывал и прибывал. Из Корнуолла здесь был один Мик, но в толпе мелькали выходцы из многих провинций, не считая цыган, ирландцев и евреев. Дети бедняков, явившиеся в Лондон в поисках рая на земле. Винни вслушивалась в их голоса и думала, что сама чувствует себя как в раю, хотя всего в паре кварталов к востоку находилось самое опасное место в этом городе. Зато в «Быке и бочке» было уютно и тепло, здесь пили эль и пели песни.

А главное — здесь играла музыка. И они с Миком не пропускали ни одного танца. Винни разгорячилась, стараясь освоиться с непривычными быстрыми ритмами. Пусть это будет ее собственный маленький бал в захудалом пабе на рабочей окраине Лондона. Наконец стало так тесно, что танцоры начали задевать друг друга. Воздух стал душным и спертым от множества тел. А люди все шли и шли, несмотря на будний день.

Из задней двери вынесли столы и поставили на пятачке для танцев. Винни решила, что танцы закончились, но та из женшин, которую звали Нэнси, дернула ее за руку и сказала:

— Желающие танцевать могут подняться на сцену! — Она показала, куда именно.

«Сценой» оказались три длинных неструганых стола, сдвинутых вместе. Мужчины, в том числе Мик, быстро передвинули мебель. Мик умудрился захватить для них два стула возле самой «сцены».

Когда музыка зазвучала вновь, Нэнси, ее подруга Мери и еще две женщины взобрались на столы и стали танцевать. Но теперь это был совершенно другой танец.

Нэнси подобрала подол, так что стал виден край нижней юбки, подбоченилась и двигалась с поразительной легкостью и грацией. Не отставали от нее и товарки.

Вскоре лица у всей четверки заблестели от пота, и тут произошло нечто из ряда вон выходящее: на глазах у честной компании они сняли блузки! Конечно, нижнее белье с огромным количеством рюшей и оборочек скрывало то, что не положено открывать, но руки были оголены до плеч!

Винни в ужасе оглянулась на Мика, но он почти не смотрел на танцовщиц, увлеченный беседой со своим соседом. Видимо, это зрелище его нисколько не удивило.

Чего нельзя было сказать о Винни. Она совершенно растерялась.

— Вы не проголодались? — осведомился Мик, стараясь перекричать музыку. И тут же решил за нее: — Я сейчас что-нибудь раздобуду!

Как только он ушел, Мери, подруга Нэнси, соскочила со стола и села передохнуть на стул, где до этого сидел Мик. Немного отдышалась и снова взобралась на «сцену», бросив через плечо:

— Здесь может плясать кто угодно! Айда с нами!

Винни чуть не свалилась со стула.

А девушка добавила:

— Конечно, если ты хочешь!

— Не хочу, — выпалила Винни, испуганно мотнув головой.

Как ни странно, поведение ее новых знакомых уже не казалось ей предосудительным. Разве что самую малость.