«И глупый», – закончил я фразу за него. Ну да, спасибо Барону, предупредил, что это за тип.

– Ну, а как же еще? – захлопал глазами я. – У нас в Тронье как? Пацан сказал – пацан сделал.

– Без сомнения – достойный город. – Годи явно был доволен. А вот с чего? Хотя догадываюсь я, в чем тут дело. Сдается мне этот пакостник хочет своего учителя вытащить из небытия и снова его в земную плоть одеть. Вот только какова его конечная цель? Какой смысл уступать высший пост в иерархии, который уже стал твоим, кому-то другому? Это нелогично. А в добрые устремления этого старого крысюка я не верил. Не в его случае – всё в лице годи говорило о том, что он записная сволочь, а кровавый знак на груди это подтверждал.

– Ну чего, папаша? – немного фамильярно подмигнул я священнослужителю. – Будем разговоры разговаривать или все-таки делом займемся?

– Никогда раньше не видела, чтобы человек так на тот свет стремился, – отметила Кро. – Ты там давай поосторожнее, если что, я одна с этой дикой дивизией могу и не справиться. Мистер Вонючка, хвала богам, куда-то запропал, но и без него у нас уникумов полный мешок.

– Жди меня, и я вернусь, – щелкнул я Кро по носу пальцем и шагнул в шатер, куда секундой раньше нырнул и годи. Назир было сунулся за мной, но его придержала Кролина, разумно заметив:

– Все равно выгонят.

Годи в полумраке выглядел крайне импозантно. Он успел напялить на себя ожерелье из чьих-то зубов, причем их размер говорил о том, что при жизни это был либо небольшой медведь, либо очень большой человек, и какую-то расписную накидку вроде плаща, причем сделанную явно из кожи. И надеюсь, что не человеческой. Он сейчас мне напомнил одного шамана из Заполярья, довелось мне с ним общаться года три назад, я туда в командировку ездил. Тот тоже перед камланием любил атмосферы нагнать, рассказать о том, что великий охотник Айеке-Тиермес все гонит по небу оленя Мяндаша, и как только он его стрелами нашпигует, так и всему миру капец. Ну? Согласитесь, при свете дня и домашнем комфорте вроде звучит как бред, но в его жилище, в духоте и полумраке, да под бубен, да после брусничной водки под бобрятину тушеную, я вправду начал верить и в оленя, и в громовика, и даже в Сациен – хозяйку вод.

– Руку давай, – деловито сказал годи. – Кровь твоя нужна.

– А вот это шиш, – заявил я ему и убрал руки за спину. – Я на такое не подписывался, мне моя кровь самому нужна.

– Ритуал такой. – Талиен угрожающе засопел. – Чтобы попасть на ту сторону, мне нужна твоя кровь.

– Я готов не через парадный вход идти, я могу через заднюю калиточку войти, – моя уверенность в том, что он перетопчется и без крови, все крепла. – Сказано – не дам.

Годи что-то зафырчал и отправился в дальний угол шатра.

– Пей, – через пару минут сунул он мне под нос миску с какой-то красноватой жидкостью. – До дна, до дна!

Я, признаться, с детства не слишком люблю пить то, что не видел, как наливали. А с учетом того, насколько я этому типу не доверяю…

– Не буду, – оттолкнул я от себя миску. – Тебе надо – ты и пей.

– Не понял? – годи, по-моему, удивился. – Это как?

– Ртом, – пояснил ему я.

Годи явно передумал входить в транс и с какой-то даже обидой посмотрел на меня: – Слушай, я понимаю, что ты человек с Запада, что у вас там своя культура – но и наши традиции надо уважать.