Чем больше наш герой про Тантру узнавал, тем больше понимал, что он ничего не понимает. Его кораблик был сплошным нонсенсом. Сплошным исключением из правил. Взять хотя бы, например, вопрос ее дыхания. Ну не должно встречаться в природе существ, которые получают необходимый им кислород, самостоятельно путем цепочки химический реакций, напрямую из еды, а в качестве аварийной системы имеющих что-то вроде своеобразных хлоропластов, при необходимости пусть и не надолго способных запустить отработанный углекислый газ на второй цикл… А ведь эта была одна из самых «простых» тем.

* * *

— Ты сама-то знаешь, что у тебя внутри находится? — в очередной раз подтрунил напарницу капрал.

Этот вопрос стал уже чем-то вроде их маленькой традиции. Ибо задавал его ей Марк с завидным постоянством, чуть ли не после окончания каждого учебного дня.

— В общих чертах. Но мой любимый «боевой гинеколог» мне ведь сейчас все в подробностях расскажет, да? — Этот ее ответ тоже был частью «традиции».

Возможно, кто-то на подобное прозвище мог бы и обидеться. Кто-то, другой, но не наш герой, который, в силу определенной самокритичности, помноженной на весьма специфическое чувство юмора, находил такое к нему обращение очень точным и при этом весьма забавным.

Они вообще в последнее время только и делали, что пытались приклеить друг к другу клички. Словно бы и пилот и кораблик интуитивно искали друг другу свои маленькие «личные» имена. За последние две недели, кроме как «боевым гинекологом», что для клички было на взгляд обоих длинновато и «временно», Марк успел побывать: морковкой, Маркусом, Мариком и балластом. Наш герой в долгу не оставался, в итоге его напарница, была: сосиской, сарделькой, Жучкой и Сестра знает кем еще.

— Пилотя. — Тантра словно бы покатала на не существующем у себя языке очередное свежепридуманное ей для обозначения напарника слово. Кажется, это был джек-пот, ибо в «пилоте» заключалось все, от иронии до нежности. — Тебе самому-то не надоело каждый раз у меня одно и то же спрашивать?

— Да ладно тебе, Пчелка, не злись, — устало улыбнулся мужчина, который как обычно после отсиженных им занятий чувствовал себя выжатым до последней капли. — Я же просто шучу. И вообще, этого больше не повторится. Сама же знаешь, что у меня сегодня последний день был. Завтра в одиннадцать утра экзамен. И ты знаешь, скажу тебе по секрету… я, кажется, его боюсь.

Лера ничего ему не ответила, а просто мысленно «обняла напарника за плечи». Данный ее поступок был для пилота важнее любых слов.

* * *

То, что назначенный ему на одиннадцать утра, экзамен был начат в час ночи, и Марка выдернули на него в прямом смысле из-под одеяла, пилота почему-то даже и не удивило. Чего-то подобного он подсознательно и ожидал. Более того, Марк в глубине души даже, кажется, был рад такой срочности. Как говорится, раньше начнешь — раньше закончишь.

— Ну, так сказать, для «разогрева», и чтобы ты немного успокоился, давай начнем с чего-нибудь простого. — Полковник, посмотрел на своих коллег, те, судя по всему, не возражали. — Как ты вообще внутрь нее залазить-то планируешь, капрал?

— Через «люк», расположенный между ее «головой» и основанием ног, — пожал плечами пилот. — Там у нее находится овальное отверстие с трехстворчатой мембраной. Это и есть «вход». Она максимально высоко приподнимается на своих ногах. Я располагаюсь строго под отверстием. А затем она опускается, как бы… — Его смущало это слово, но синонима подобрать мужчина так и не смог.