— Сюда! — заорал я таксисту и по пояс высунулся из окна. — Сюда-сюда! Заворачивай давай!

Ресторан грузинской кухни «Чача». Я, блядь, хочу хинкали. Я их сейчас, блядь, десятками уничтожать буду. Перед тем как идти беседовать с маткой химер я отожрусь так, что мне будет трудно дышать.

Бр-р-руу! — в предвкушении мой желудок перекрикивал мотор машины.

Внутри «Чача» не удивила. Всё здесь было именно так, как и должно быть в подобном месте — мило, тихо и уютно. Играет народная музыка, на полках стоят глиняные кувшины, куда ни глянь — увидишь декоративную виноградную лозу. По стенам висят картины с изображением застолий, гор и застолий на фоне гор, а также таблички с надписями на таинственных иероглифах, — мне иногда кажется, что круги на полях в нашем мире дело рук вовсе не пришельцев, а именно что грузин.

Официант, — крепкий молодой парнишка в белой рубашке и чёрной жилетке, — проводил нас и усадил за столик. На Мохобора он поглядывал недоверчиво, но я всё объяснил:

— Дедушка мой, — сказал я. — Болеет.

— Понял, — кивнул официант. — Закажете сразу?

— О, да! Давай тридцать отварных и двадцать жареных. Две круглых хачапури и две лодочкой, которые с яйцом. Долмы пять. Рулетиков из баклажана пять, — я пробежался глазами по меню. — А ещё сделайте моему дедушке пхали.

— Э! — напрягся Мохобор.

— Это такое блюдо, — объяснил я и отдал меню официанту. — Спасибо.

Ну наконец-то у меня достаточно свободных средств и лишнего времени, чтобы отожраться. Чёртов десятикратный метаболизм начал порядком утомлять.

Первым делом нам принесли хинкали.

Я принялся отчаянно трепать.

— Юный вождь, — сказал Мохобор с опаской поглядывая на меня. — Ты жрёшь так, будто алчешь поноса.

— Вкушно, — только и смог ответить я с набитым ртом.

Врали все народные сказания и мифы. Ошибались мистики всех мастей, времён и народов. Алхимики, так те вообще хуйню несли. Настоящая живая вода — это бульон из хинкали.

— О-о-о-о-А-А-А! — я опять потерял над собой контроль и опять заорал во время еды; поднял лодочку с сыром на вытянутых руках будто малыша-Симбу, а потом со всей дури вколотил её в рот; когда жевал — смеялся.

Выглянувший с кухни повар воспринял это, как комплимент.

— Фу-у-у-ух, — спустя час с едьбой было покончено.

Бр-р-р-р-ру? — проурчал желудок в вопросительной интонации, мол, мы реально осилили эту гору хрючева?

В этот момент, когда я больше не думал о еде, у меня возникло странное чувство. Мне вдруг показалось, что за мной кто-то пристально наблюдает. Я хотел было оглянуться и рассмотреть посетителей ресторана, но:

— Дилинь-дилинь, — пропищал телефон и отвлёк меня от этой паранойи.

Умничка-Любаша уже успела справиться и прислала мне файл с картинкой. Я посмотрел на новый герб семьи Прямухиных.

Прямо по центру его сверкал золотом знак рубля. Сверху, будто бы нимб, над рублём висел зелёный веночек с гроздьями ягод клюквы. Слева от рубля стоял чёрный женский силуэт, а справа мужской.