И зачем, спрашивается, тужились? Чего орали-то? Чо это вообще сейчас было?

Не.

Лучше уж так. Лучше уж искать переключатели. Да и тем более вот же он! Щёлк, — я вновь освободился от жостовских чар.

— Расслабьтесь, — сказала в этот момент Кристина. — Не переживайте, помещик. Я не сделаю вам ничего плохого.

— Правда?

— Да, я вас не сдам. Признаться, я не особенно-то против того, что вы сделали. По сути, мне на это наплевать.

Вот как, — подумал я. Подумал и решил пока что не раскрывать свои карты. Пусть думает, что контролирует меня. А я пока постою, поговорю и послушаю. Говорят, это бывает полезно.

— Но как же так? — спросил я. — Я вторгся в ваш дом и копался в ваших вещах, а вы не против?

— Совсем не против.

— Кристина Константиновна, вы меня поражаете. Я ведь могу очень сильно навредить вашему мужу.

— Людвиг Иванович, — баронесса хмыкнула, — является моим мужем лишь номинально. Понимаете ли, помещик, в высших аристократических кругах всё не так радужно, как кажется со стороны. У моего отца были интересы в Тверской области, у барона Мутантина были интересы в торговле с моим отцом, а я была молодой и незамужней; мои интересы не учитывались вовсе.

Кристина прошла вдоль стены и провела рукой по кожаным висюлькам.

— Так что не обманывайтесь, помещик, я не самая хорошая жена. И не самая верная.

В этот момент Кристина Мутантина, — в девичестве Черкасская, — одним ловким движением стащила с себя флисовую кофту. Под кофтой у неё не было ничего.

Ох и хороша, сучара. Милфуша в самом лучшем значении этого слова. Отдельно я ещё раз отметил для себя осанку Кристины Константиновны. Гордая, статная, утончённая. Когда женщина так сложена, невольно начинаешь наслаждаться теми деталями, на которые в другое время не обращаешь внимания. Под такими деталями я имею ввиду ключицы, лопаточки, плечики, шейку. Опять-таки, рельеф позвоночника…

Но да чего это я⁉ Одной осанкой сыт не будешь! Меж двух осанок быр-лыр-лыр лицом не сделаешь!

Грудь у Кристины Константиновны была ебейшей. Полная, как луна. Тяжёлая, как грех. Идеальная четвёрочка с благородным провисом; не шар, не груша, а такая вот половинка от мультяшного сердечка. Соски — две вишенки, почти без ореолов.

Писос проснулся, встрепенулся и всерьёз настроился погостить в Кристине Константиновне.

— Людвиг Иванович, — сказала она, носок об носок сняла тапочки и спустила штаны, — он ведь на самом деле… Так, секундочку… Погодите, помещик, сейчас продолжу…

Кристина начала вдумчиво рассматривать стенд с латексными приблудами, а я в свою очередь её голую задницу. Такую бы задницу, да на рекламу соков — ассоциативный ряд выстраивается мгновенно.

— Так. На чём я остановилась? Ах, да. Мой благоверный Людвиг Иванович на самом деле не плохой человек, — Кристина Константиновна взяла ту самую штуку из ремней, которую я недавно рассматривал, расправила её, встряхнула, накинула на плечи и затянула ремешок.

Беру свои слова насчёт конской упряжи обратно. Пиздатая штуковина. Такую бы в каждый дом нужно. Для повышения демографии, да и так чисто, на вечер пятницы повеселиться.