— На выезд дороже.

— Ага, — согласился я. — А ещё мой друг очень любит ролевые игры. Вы сможете найти костюмы монашек?

Девчонки переглянулись.

— Тройной тариф.

— По рукам, — сказал я. — Вы пока бегите переодевайтесь и ждите меня возле входа. Я сейчас быстренько поем, сполоснусь и выйду.

Проституточки упорхали по своим проститутошным делам, а я остался в бане один на один с жирнющей, вкуснющей сорокасантиметровой пиццей. Я откинул крышку и целую минуту просто смотрел, как сырная красавица пышит на меня жаром дровяной печи, а потом… потом я вгрызся в эту суку! И ох, как хороша она была!

Тесто не толстое и не тонкое, прям как я люблю. Корочка с сырным бортиком хрустит приятней, чем первый снег. Сочная колбаска пеперони выложена аккуратно, будто плиточка на полу кафедрального собора; помидоры бодрые, маслины пряные, соус на грани пересола, но всё же на грани, а значит именно так, как надо. А сыр! Еби его мать, как же он тянется! И какой же он вкусный! О-о-о…

—…о-о-а-А-А-А-АААА!!! — заорал я с набитым ртом и воздел руки к небу.

Я уплетал её, периодически зажмуривая глаза от удовольствия. Это был не обед. Это было какое-то священное таинство. Это было единение душ; моей и пиццы.

А потом она закончилась.

Бр-р-ру! — проурчал мой желудок. Вот только не как всегда, — недовольно, — а с нотками благодарности в урчании. Что ж. Ладно. Надеюсь, до вечера мне этого хватит.

После истребления пиццы я решил помыться и, раз уж звёзды так сошлись, минут пятнадцать попариться.

Я нашел в предбаннике вкусно-вонючее эвкалиптовое масло, накапал его в ушат с водой, разделся догола, надел шапочку и зашёл в парилку. Изначально жара там не было, так что пришлось кочегарить самостоятельно. Черпак за черпаком я вылил на камни почти весь ушат и вот только тогда, наконец-то, меня начало пробирать.

Я лёг на деревянную скамейку, прикрыл глаза и стал аккуратно, — чтобы ненароком не спалить ноздри, — вдыхать и выдыхать через нос.

Хорошо.

Прекрасно.

Ле манифик.

Ебейше.

Впервые с момента попадания я отдыхал душой и телом. Ну и, если уж по правде, то я это заслужил. Улитоволку пизды дал — раз. Егору Тильдикову пизды дал — два. Еще раз Егору Тильдикову пизды дал — три. Людям Мутантина… ну… пока не дал, но дам.

И это всё при том, что ни мускулами, ни магией я пока что похвастать не могу. Это что же будет потом-то, а? Это сколько же неправедных ёбел я сокрушу на пути к своей цели? Это ж представить страшно!

— Кхм-кхм, — прокашлялся я. — Ладно.

Хватит фантазировать, пора за дело. Девчонки наверняка уже десять раз успели переодеться. Сейчас быстро отхожу себя веничком, сполоснусь и на выход.

Я взял самый жирный из предоставленных мне веников, встал по центру парилки и будто провинившийся фанатик начал хлестать сам себя. Хорошо-то как! Добренько!

Плечики-плечики-плечики! Спинка-спинка-спинка! Ножки-ножки-ножки! Жопка-жопка-жопка… шмяк…

За моей спиной раздался странный звук. А спустя секунду, — шмяк, — ещё один. И судя по этому звуку… даже не знаю, как сказать.