Как я обрадовался, если бы вы знали. Сел в углу, закрылся газетой как шпион, и смотрю наверх, когда мой клиент появится. Час жду, два жду, пять жду. Нету его. Ну, я подумал, долго оформлять, сами знаете, как у нас. Мешок цемента неделю выписываешь и еще неделю получаешь. Уже магазин закрывается, его нету. Пошел я наверх, говорю, где такой в синем халате? Мне, говорят, уйди или милицию вызовем. Что делать? Я кое-как переспал и снова иду в магазин. Думаю, он ведь на работу все равно должен выйти. Один день дежурю, другой день дежурю. Нету его. Две недели дежурил, пока деньги кончились, а отпуск давно кончился. Что делать? Кому расскажу, надо мной смеются. «Это, — говорят, — Москва, ухо надо востро держать».

Я тоже себя не понимаю. Деньги отдал, хорошо. Паспорт зачем отдавал, глупый? Что я, автомобиль покупал, на гарнитур надо техпаспорт выписывать? Понял я, ехать домой надо. А так стыдно, товарищ приехал, мебель привез, а я еду, даже гостинца никому не купил и еще проводнику деньги должен. Уговорил кое-как человека, чтобы меня бесплатно довез до Еревана, а там я как-нибудь доберусь до нашего села. Вай, как я ехал, переживал, совсем черный стал. Наконец, ночью добрался домой и стучусь тихо в окошко жене, перед соседями стыдно: «Ануш, открой дверь».

Когда жена меня увидала в окно, она замертво упала на пол. Я не пойму, в чем дело. Еще раз стучусь. Подходит теща. Тоже смотрит в окно и падает на жену. Я смотрю на себя в окно, как в зеркало: ничего страшного, только худой. А сын увидел меня, большой уже сын, и как волк завыл. Ничего не понимаю. Иду к соседу и стучусь к нему. Хорошо, сосед у меня грамотный, в институте когда-то учился, потом выгнали, он сразу понял, что здесь что-то не то. «Тебя, — говорит, — две недели назад похоронили, откуда ты?» — «Из Москвы», — говорю.

Как же так? Из Москвы две недели назад пришла телеграмма из их милиции в нашу милицию. У вас проживает такой-то Хачик? Отвечают наши: «Проживает». «Он, — говорят из Москвы, — попал под машину». Где? — Рядом, говорят, с мебельным магазином, когда дорогу переходил на красный свет. Вот и паспорт, и деньги при нем, четыре тысячи. Приезжайте, говорят, забирайте цинковый гроб. Поехала вся твоя родня, привезла тебя, похоронила. С музыкой, красиво похоронила. «Как ты живой остался?» — удивляется сосед.

В общем, кое-как в ту ночь, с помощью соседа попал я к себе в дом. Утром иду в милицию. Они, ишаки, говорят, ничего не знаем, мы тебя вычеркнули из списка живых. Я им говорю, кого вы похоронили? Звоните в Москву. Позвонили. Приехали из Москвы два человека, выкопали гроб, повезли его обратно. И вот с тех пор я не знаю, хотел этот человек обмануть меня, убегал с деньгами, или случайно попал под машину, а то бы я обязательно купил чешский гарнитур.

— Так и не купил мебель? — спросил наш энергичный сосед, шустрый дедок, успевший за время рассказа армянина отоварить нескольких клиентов.

— Жена больше не пустила.

— Это что. Вот как я на тот свет чуть вчера не попал, не понимаю. Удружили мне племяннички. — И дед стал рассказывать свою историю: — Я из соседней деревни. У меня много родни, я аж запутался в ней. Женится у меня сегодня здесь племянник, Горилла его звать, может, слышали?

Мы с Данилой навострили уши.

— И заказал он мне достать хорошей телятинки на свадьбу, без ящура и бешенства чтобы было. Я ему и говорю: «А чего искать бычка, у меня во дворе стоит Василек, теленок хоть куда».

Он обрадовался, не посмотрел на теленка, сел на «Мерседес» и полетел к своей крале, как будто ее кто украсть хочет.