Кирена продолжала дрожать, пристально смотреть и молчать.

Известие о ее возвращении распространилось по флагману Несущих Слово, словно пожар. После того, как они покинули покои Эреба, прошло всего несколько минут, а залы уже заполнились толпами смертных членов экипажа. Они выкрикивали ее имя, отчаянно стремясь прикоснуться к ее коже на удачу, или же украсть кусок погребального савана в качестве мрачного знака благоволения Пантеона.

Кирена смотрела на все это с нарастающим ужасом. До своей смерти в небесах над Исстваном V она более сорока лет путешествовала на борту боевого корабля Несущих Слово «Де Профундис». Все это время ее славили как живой символ прошлого Легиона, одну из последних выживших из Совершенного Города, который был уничтожен по приказу Императора, чтобы покарать XVII Легион за неуместные верования.

Встретившись с ней, даже сам примарх заплакал, проронив одинокую неторопливую слезу полубога, и попросил о прощении. Эта история также разнеслась, будто оставленный без присмотра огонь. Жару добавляло то, что это была правда.

Ее жизнь была памятным уроком для Легиона и признанием его вины. Кроме того, она была оберегаемым сокровищем, и ей нашлось место в XVII-м, которое с позабытых времен неизменно находилось в святых армиях для людей, исполненных веры и отваги.

На протяжении четырех десятилетий она слушала признания Несущих Слово, солдат Имперской Армии и тысяч членов экипажа боевого корабля Аргела Тала. Когда 301-й экспедиционный флот объединился с другими армадами, ведущими Великий крестовый поход, офицеры Несущих Слово из других флотов постоянно стремились побыть с ней, чтобы снять с сердца и разума бремя былых грехов и грядущих предательств. Она слушала почти полвека, принимая и прощая проступки единственного Легиона, который когда-либо подводил Владыку Человечества, и первого Легиона, который узнал об истине по ту сторону реальности.

Она познала эту истину вместе с ними. Она была столь же верующей, как и любой Несущий Слово, и явно более благочестивой, чем большинство из них.

Благодаря омолаживающей хирургии она оставалась юной, полной сил и частым объектом для увековечивания в статуях и витражах, которыми были украшены соборы и монастыри многих кораблей Несущих Слово.

Однако все эти годы она ни разу не видела никого из воинов и рабочих, приходивших к ней за благословением. Огненное оружие Ультрадесанта лишило ее зрения, стирая Совершенный Город с лица земли. Кирена наблюдала, как город гибнет от орбитальной бомбардировки, яркость которой многократно превосходила светило планеты, и ожоги роговицы и зрительных нервов так и не зажили. Она отказалась от аугметической замены из соображений веры и надежды, что ее собственные глаза исцелятся.

Ей ни разу не доводилось видеть внутреннего убранства кораблей, где она читала проповеди и принимала бессчетные исповеди. Она никогда не видела Аргела Тала, Кхарна и даже Лоргара. Единственными космодесантниками, кого она лицезрела во плоти, были сыновья Жиллимана, которые казнили мятежников и выгоняли обитателей Совершенного Города из домов, чтобы снизить потери после начала обстрела с небес.

Теперь, оказавшись в коридорах «Лекса», Кхарн был рад, что остался на ритуал и после него. Он прокладывал дорогу обратно в оружейную комнату Аргела Тала, отбиваясь от толп фанатиков, которые тянулись через все залы. Аргел Тал прижимал ее к себе, защищая выставленным поперек обнаженным клинком. Он дал волю Изменению, и прикрывал ее громадными красно-черными крыльями, которые у него появились за год, прошедший после Исствана. Было очевидно, что они пугают Кирену. Ее подавляли размеры всего вокруг.

— Назад, — предупредил Кхарн накатывающийся на него живой вал. Грязные руки рьяно пытались отпихнуть его в сторону. В толпе присутствовали даже Несущие Слово, которые пели имя Благословенной Леди, славя ее как Перерожденную Святую.