— Так то принцесса. А не дочь наёмницы. И в отличие от многих я не считаю, что ты в меня влюблён.

— Даже так?

— Я хорошо чувствую фальшь, Конрад. И я хорошо ношу маски. Так что ты можешь обмануть их всех, но не меня — ты не похож на пылкого… или безумного влюблённого.

— Но ты мне действительно нравишься, — сказал я.

Романович чуть не поперхнулась, покраснела, оступилась, но я закрутил её, превращая это в элемент танца.

— Только не выдумывай лишнего, — улыбнулся я. — Я же не предлагаю тебе руку и сердце. Ты хороший человек, Ольга, ты мне нравишься, и я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Те, кто готов драться с нами бок о бок — заслуживают лучшего. Ты заслуживаешь лучшего, Ольга. И вообще, я тебе должен за спасение Хильды.

— Ты всё ещё ходишь вокруг да около, — проворчала Романович, отводя взгляд.

Я проделал дорожку шагов вперёд. Поворот, пара пируэтов с ногами — не помню уже как точно называются эти движения…

— Ладно, давай начистоту. Твоя помолвка рано или поздно всё равно бы распалась. Вот только тебя бы ославили злодейкой-ревнивицей, мешавшей красивой истории любви простолюдинки-святой и наследного принца. Ты вернулась бы в свою Волынь, где бы стала лишней. И если бы не я, это просто случилось бы позже. Через год, через два — когда у тебя уже не было бы времени продумать, как скрыться от своей семейки. И ты это сама прекрасно понимаешь.

— Да, — тихо произнесла Ольга.

— И когда я говорю лишней — это значит, что тебя бы убрали. Плаха, монастырь, апоплексический удар — не суть важно. Потому что королевы не терпят бастардов мужа от чужих женщин. И это ты тоже понимаешь.

— Да.

Как же всё-таки приятно хоть иногда говорить правду, а не рассказывать собеседнику удобную для него версию…

— Но тебе, что тебе с этого?

— Грядёт война, — будничным тоном уронил я. — Война, которой ещё не бывало. И западные княжества сыграют в неё важную роль.

— Ты о новой войне с Пактом? — уточнила Романович. — Но они проиграли обе прошлые.

— Немного не так. Последнюю войну Пакт не проиграл — он её не выиграл.

— А есть разница?

— Разница огромна. Крепости Богемии оказались не столь уж и неприступны, как считалось до этого, просто у алеманцев было слишком мало штурмтрупперов. Пока мало. Но теперь они сидят думают, как взять реванш, пока вы почитаете на лаврах. Пока вы грызёте друг друга. Пока вы сидите и думаете, что победа окончательна. И когда на восток двинутся дивизии Пакта, то кто бы их встретил? Мазовия во главе с этим полудурком Вышеславом, которому запудрила все мозги какая-то пигалица-выскочка? Волынь под пятой твоей стервозной мачехи? Раздираемая дрязгами Сейма Польша? Вольный Краков, которому где тепло, там и родина?

— И я повторюсь — что тебе с этого?

— Когда-то, — я улыбнулся. — Когда-то пределом моих мечтаний было прожить тихую жизнь на окраине мира, делая то, что делали мои предки тысячу лет… Убивать тварей, учить следующее поколение, жить дружно, пусть и небогато. Но сейчас я хочу большего.

— Амбиции?

— Всего лишь банальное желание выжить, ваше высочество. Новая большая война неизбежна, но кем её лучше встречать? Нищим провинциалом, от которого ничего не зависит, и которого либо сомнут, либо используют как захотят? Или кем-то важным? А где ещё не половить рыбку, как в мутной воде большой войны?

— Так я — всего лишь твой билет в счастливую жизнь? — фыркнула Ольга.

— Очень красивый билет, прошу заметить, — я разомкнул объятья, и мы сделали друг вокруг друга несколько шагов.