– Но если ты ее выпустишь, разве ее не съест очередная лиса? Она такая маленькая. – Он очень осторожно гладит Сильвер по головке.

– Она выглядит маленькой и беспомощной, но, если она будет здорова и сможет прыгать, значит, ей можно жить одной. – Я пожимаю плечами. – Мир страшный, но в нем все равно приходится жить.

– Мы сейчас о кроликах или о людях?

– И о тех, и о других.

Закрыв крышку, я убираю коробку обратно на столик. Потом вновь сажусь к Фенну и кладу голову ему на плечо. Он кутает нас обоих в одеяло и какое-то время мы просто сидим. Тихо. Задумчиво. На часах четыре утра, и в доме стоит полная тишина.

– Ты не выпускал меня из машины.

Он напрягается.

– Что?

– В моем кошмаре.

Повисает долгая пауза. Затем:

– Оу.

– Я застряла на пассажирском сиденье, вода поднималась, а потом я увидела тебя и испытала облегчение. Но затем поняла, что это ты меня там запер и я ничего не могу с этим поделать.

– Да, хорошего мало. – Его голос становится натянутым. – Но я понимаю. Кажется.

– Я не виню тебя в случившемся.

– Но винишь в целом.

Да, наверное, такими словами мы это еще не обсуждали.

– И это совершенно нормально, – говорит он. – Я понимаю. И не злюсь. – Он вздыхает с досадой сам на себя. – Ну, ты поняла.

– Все постоянно говорили мне, что если вспомню о той ночи больше, то это поможет, и я смогу начать ее забывать. Но я узнала о тебе и…

– Стало только хуже.

Это еще мягко сказано. Самое болезненное предательство, которое только могло случиться, пошатнуло фундамент нескольких месяцев прогресса.

– Потому что теперь я застряла. Забыть не могу, жить дальше не могу. – Колеблюсь. – Недавно была у мозгоправа опять. Она помогла мне вспомнить еще кое-что.

Фенн резко втягивает воздух.

– Серьезно? Почему не сказала?

– Не хотела. Мне надоело, что я всегда бегу к тебе, когда мне нужно поговорить.

Но именно это я и сделала этой ночью.

Качаю головой сама себе. Ничему меня жизнь не учит.

– Расскажи, что вспомнила, – настаивает он.

– Я предложила кого-то подвезти. Возможно, на том человеке был розовый. Лукас думает, может, это была девушка.

У него опять перехватывает дыхание.

– Черт. Но кто это мог быть? – Он ненадолго замолкает. – Я пытаюсь вспомнить, кто тогда был в розовом, но в голове сплошная пустота. Я особо не обращал внимания, что и на ком было надето. Помню только, как ее звали, Хейли? Та девчонка, которая явилась в странном платье из полиэтилена, сквозь который было видно ее сиськи. Директор заставил ее уйти, и все парни страшно расстроились.

У меня вырывается смешок, но я тут же становлюсь серьезной.

– Я тоже не помню, на ком что было надето. Но, короче, это все. Судя по всему, в машину я с тем человеком села добровольно, а это уже что-то. Наверное. Насколько могу понять, меня никто не заставлял. Но я бы все равно не стала пить коктейль, сделанный из не пойми чего. – В этом я точно уверена. Даже киваю, чтобы подчеркнуть. – Даже если бы я и решила тем вечером попробовать что-то новое, все равно бы была осторожна.

– А Джиллиан была на выпускном?

– Нет. Чирлидеры на тех выходных выступали на соревнованиях в Бостоне. Я просто не поехала, потому что ушибла ногу за неделю до этого, и тренер не захотел мной рисковать.