Наконец, свет покидает меня, и вода хлещет в мои легкие.

Я просыпаюсь от кашля и резко сажусь, задыхаясь, давясь, с огромным трудом втягивая в себя воздух. С бешено колотящимся сердцем я яростно брыкаюсь, чтобы распутать себя. Мне нужно раскрыться. Нужна свобода. Пространство. Никогда не страдала клаустрофобией, но сейчас вся моя комната кажется слишком маленькой. Вывалившись из кровати, я распахиваю окно и выглядываю в густой лес за домом. Бескрайние километры. Бесконечная ночь.

Как только мой пульс хоть немного приходит в норму, я тянусь за телефоном. Нахожу его имя в недавних пропущенных звонках и нажимаю на него без особого плана. Это рефлекс. Наверное, мне нужно сильнее ему сопротивляться, но выходит плохо.

– Кейси? – Фенн отвечает после первого же гудка. У него хриплый голос, и он проглатывает буквы. – Ты в порядке? Что случилось?

– Почему это твой первый вопрос?

– Три часа ночи. Я как-то предположил.

– Я в порядке. Прости. – Сажусь на подоконник, чтобы послушать звуки ночной живности в нашем дворе. – Честно говоря, я как-то не ожидала, что ты ответишь.

– Я всегда тебе отвечу.

Глаза жжет от слез. Несправедливо, что я всегда бегу к нему, когда мне что-то нужно. Что мне необходимо утешение звука его голоса. Что он понимает меня так, как другие не могут.

– Опять кошмары? – спрашивает он.

– Ты там был.

– Боюсь спросить.

– Ничего хорошего.

Повисает тишина. Потом:

– Хочешь, приду?

Предложение выбивает меня из равновесия. Несколько месяцев подряд, когда мне снились кошмары, Фенн сидел со мной на телефоне, иногда аж до самого утра, и говорил. Мы говорили о моей маме, о том, сколько страхов после аварии напрямую связаны с ее смертью. Одержимость утоплением. Каким-то образом ему удавалось заставить меня поверить, что счастье возможно.

Впервые он спросил, хочу ли я, чтобы он был рядом. Физически рядом.

И хотя разумная часть меня и хочет продолжать его ненавидеть, я все равно говорю:

– Хочу. Ты сможешь?

– Дай десять минут.

Очень скоро он уже вваливается в окно, и мы оба морщимся, когда он громко приземляется на колени. Замерев на месте, я кошусь на дверь, но собак не слышно. Наверное, пора перестать волноваться о них вообще. Бо и Пенни невероятно милы, но охранники из них ужасные.

– Прости, – тихо шепчет Фенн. – Равновесие потерял.

– Все нормально, – шепчу я в ответ.

Какое-то время мы стоим и просто смотрим друг на друга. Половина четвертого утра, и я в пижаме. Короткие розовые шортики и тонкая футболка.

– Тебе не холодно? – спрашивает Фенн, метнувшись взглядом к моей груди и тут же переводя его обратно на мое лицо. Его губы слегка дергаются.

Чувствую, как щеки заливает краской, потому что мои соски затвердели и выпирают сквозь футболку.

– Холодно. – Опускаюсь на колени, чтобы собрать простыни, которые раскидала по полу. – Поможешь?

Мы молча застилаем кровать заново, и я даже особо не думаю, ныряя под одеяло и приподнимая угол для Фенна.

Он колеблется пару секунд, потом снимает куртку и вешает на стул. Скинув ботинки, он остается в штанах и футболке, а потом залезает на кровать. Протягивает было ко мне руку, но тут же сомневается и вместо этого ложится на спину.

Мы лежим в темноте, глядя на потолок, пока он наконец не подает голос.

– Хочешь рассказать?

– Пока нет.

В моей крови все еще слишком много адреналина, от его натиска болит кожа и немеет мозг. Пока остатки травмы не выветрятся, мне просто нужно отвлечься.