– Нет ничего плохого в мягкости. – Приобняв меня за плечи, она перекладывает мою голову себе на колени. – Или в легкой уязвимости, иногда. Это не делает тебя слабой. Никто из моих знакомых бы не смог пережить такой год, какой выдался тебе, и выстоять. Никогда не забывай, кто ты.

– Хорошо. А кто я? – с улыбкой спрашиваю я.

– Ты чертова Кейси Тресскотт, и ты абсолютно невероятна.

Глава 47

Фенн

– Вот увидишь, все наладится, – настаивает папа, доставая из бумажного пакета сэндвичи, которые подхватил нам на завтрак в кафе по дороге к Сэндоверу.

Беру кофе и сажусь на диван.

– Я им не позволю бросить тебя в тюрьму за то, что ты спас тонущую девочку. Это же бред.

– Предъявляют-то мне не за спасение, – напоминаю я.

Папа укоризненно смотрит на меня. Даже удивительно, что он все еще не научился смотреть на ситуацию с долей черного юмора. Я благодарен ему за попытки меня приободрить, но у меня оптимизма насчет собственной судьбы куда меньше.

– Если бы эта чертова полиция делала свою работу нормально в прошлом году, мы бы сейчас здесь не сидели. Так я и дал им свалить все на своего сына, потому что они до сих пор не поймали настоящего преступника. Охрана в Балларде, кстати, тоже отвратительная. Черт-те что на территории, ученики болтаются не пойми где. Виновных целый вагон. О тебе они должны беспокоиться в последнюю очередь, Фенн.

Может, меня просто так напугало количество обвинений, которого я никак не ожидал. Или то, как скалился и прожигал меня взглядом через плечо опозоренный начальник полиции, пока принимавший меня сотрудник пересказывал ему причину, по которой я к ним приперся.

– С яйцом или без яйца? – спрашивает папа Эр Джея, читая закорючки на обертках сэндвичей.

– Без яйца, пожалуйста.

Взяв сэндвич с кофе, сводный брат ест у себя за столом, держась на почтительном расстоянии. Наверное, до сих пор боится, что, если я попаду за решетку, из него потом сделают козла отпущения. По сути, это ведь его происки привели к тому, что у меня внезапно проснулась совесть.

Я пытался ему сказать, что все нормально, но, подозреваю, он не уверен, согласится ли с этим Дэвид, когда все факты всплывут на поверхность. По моему мнению, ничего Эр Джею не будет.

– Не думаю, что мы что-то можем поделать, – говорю я папе, который опять начинает себя накручивать.

– Еще посмотрим, – с вызовом говорит он.

За последние несколько часов я совсем лишился аппетита, но все равно запихиваю в себя немного еды. Это помогает успокоить нервы. Слегка.

Как раз допиваю кофе, когда у папы звонит телефон.

– Ну наконец-то, – бормочет он, выхватывая трубку из кармана и рыча в нее: – Ну что там, Джон?

Он отходит от нас, курсируя по комнате с телефоном у уха и глядя себе под ноги. И много кивает, что выглядит как хороший знак.

– Да? – Он вдруг резко поднимает голову. – Вы уверены?

Папа переводит взгляд на меня, но я не могу понять выражение его лица.

– Ну хорошо. Тогда вечером еще раз созвонимся. – Он убирает телефон и разворачивается к нам с какой-то странной улыбкой. – Это был адвокат. Ты свободен.

Скрипнув креслом, Эр Джей наклоняется вперед.

– Стойте, что?

– Серьезно? – Я едва не давлюсь собственной слюной. – Это как?

– С тебя сняли все обвинения. Джон пока не понял почему. Он даже с окружным прокурором еще не созванивался.

– Так значит, это все? – переспрашивает Эр Джей, озадаченный не меньше меня.