– …а потом потерял управление, и мы оказались в озере. Ты бросил меня в машине и убежал.

– Нет, – стонет Лукас, – все было совсем не так.

В ушах звенит. Вдруг чувствую вспышку боли в районе лба, результат встречи моей головы с приборной панелью. По груди расплывается фантомная боль от диагонального синяка, оставленного ремнем безопасности. Он держал меня на месте, пока вода ползла по моим ногам и платье превращалось в жидкость.

– А как тогда все было? – Едва чувствую собственные губы.

– Я думал, ты умерла.

Его несчастное, пропитанное стыдом признание эхом отдается по коридору. В ответ во мне вспыхивает ярость, раскаленная добела и отдающаяся вибрацией в кончиках пальцев.

– Что случилось в той машине, Лукас?

– Да началось все еще до машины, – с придушенным стоном говорит он и начинает лихорадочно метаться, все еще бегая глазами, словно он готов в любой момент сорваться прочь или наброситься на меня. – Гейб работал на танцах, но Мила от него не отлипала, и он решил пойти к ней домой. Переспать или что там еще. Должен был встретиться с Фенном, но у него сел телефон, так что брат попросил передать Фенну, что планы поменялись. Дал мне свою заначку, попросил отнести к лодочному сараю. Он там прятал ее под сломанной доской в полу, когда в Баллард приезжал.

Перестав метаться, Лукас останавливается ровно передо мной. Все инстинкты говорят мне убираться подальше от него, пока еще могу, но я хочу знать все, что он может рассказать мне о выпускном. А еще я до ужаса боюсь того, что может случиться, если он за мной погонится.

– Я одолжил его пиджак и собирался уходить. Не мог найти Фенна, стал набирать ему сообщение, мол, не ходи к Гейбу, все отменяется, но так и не отправил его, потому что ты меня отвлекла, и я забыл. Ты спросила, куда я, отметила, что до сарая далеко идти пешком, предложила подвезти. Сказала, что все равно уходишь, потому что у тебя болит голова.

– Потому что ты что-то мне дал, – выплевываю слова.

– Не было такого. – Его лицо перекашивается от боли. Он сжимает кулаки. – Богом клянусь, Кейси, я этого не делал. Что бы тебе ни дали, это случилось до того, как мы с тобой сели в машину. Но к тому времени, как мы поехали, ты уже была сама не своя. Едва могла идти. У тебя глаза слипались. Я сначала подумал, что у тебя просто мигрень. Ты все глаза от света закрывала, словно тебе было больно на него смотреть. Я посадил тебя на пассажирское сиденье, чтобы ты не рухнула прямо на парковке, и пытался держать тебя в сознании всю дорогу до сарая.

Он нервно упирается обоими кулаками в лоб.

– У меня вдруг появилось смутное подозрение, что у тебя не просто мигрень. Даже подумал, может, ты как-то умудрилась получить сотрясение мозга на танцах. Так что я постоянно поворачивался и тянулся похлопать тебя по щеке, говорил не засыпать. Снаружи было слишком темно. Я потерял дорогу, машину занесло, не успел оглянуться как лобовое стекло уже залило водой.

Лукас сползает на пол, сжавшись в комок у шкафчиков.

– У тебя кровь по лицу текла. В машину хлестала вода. Ты не шевелилась. Я попытался нащупать пульс и ничего не нашел, – говорит он, прижимая колени к груди. – Ничегошеньки, Кейс. Я думал, ты умерла.

Чуть отступаю от него, будучи в полном шоке.

– И я запаниковал. Папа бы буквально убил меня, если бы меня повязали, потому что я утопил машину с помершей пьяной девчонкой на выпускном. Они бы сказали, что я стою за этим, чтобы с тобой переспать или чего там еще. Нет, ну вот что еще мне надо было делать? – Он словно задыхается. – Вода прибывала так быстро. Тебя уже не было. По крайней мере, я так думал. Клянусь тебе, я несколько раз проверил твой пульс.