Что-то в его интонации, а может, во всей этой неделе выводит меня из себя. Не могу удержаться.

– Всем остальным вокруг меня почему-то можно жить, пап. А я что? Мне когда можно будет быть нормальной? Я больше не ребенок.

Он пыхтит в ответ и раздраженно трет переносицу.

– Нельзя просто так брать и решать, когда пропасть на всю ночь без предупреждения.

– На всю ночь? Охренеть, на часах девять вечера!

– За языком следи!

– Извини. Но серьезно, это даже не поздно. И мы были в общежитии католической школы для девочек. – Нахмурившись, смотрю на него. – Мне что, вообще друзей заводить нельзя?

– Я такого не говорил. – Он скрещивает руки на груди. – Но в рабочие дни мы возвращаемся к ужину, и ты это прекрасно знаешь. Если и будут какие-то исключения, то сначала приводи друзей сюда, пусть представятся. Или бери с собой сестру.

– Так, – хмуро возражает Слоан, – а я тут при чем?

– Это несправедливо. Ты не можешь держать меня дома взаперти, пап, я не заключенная. – Поставив стакан в раковину, я плетусь к холодильнику за молоком для Сильвер. – А теперь извините, мне надо ее кормить.

Решительно прошагав в свою комнату, я захлопываю за собой дверь, бросаю рюкзак в угол и включаю телефон. Слоан, разумеется, совершенно не уважает мои границы и тут же врывается следом, так как в этом доме только у нее одной может быть личное пространство.

Игнорируя сестру, я загадываю в коробку. Как только темноту пронзает луч света, Сильвер пищит и шевелится на розовом полотенце, из которого я сделала ей кровать. Облегчение растекается по телу и вырывается с дрожащим вздохом.

– Еще жива? – спрашивает Слоан.

– Ага.

Закрыв коробку, я ставлю ее обратно и начинаю готовить шприц с молоком и доставать ватные шарики из пластикового контейнера на столе.

– Я знаю, что ты врешь, – обвинительно заявляет Слоан.

– С чего мне врать? Она живая, можешь сама посмотреть.

– Да не о том. – Сестра занимает боевую стойку у стеллажа с книгами. Руки скрещены, голова наклонена набок. – Ни с какой новой подругой ты не гуляла. С кем?

– С Дюком.

Ее глаза чуть не вылезают из орбит, а челюсть отвисает.

Но долго я притворяться не могу, тут же сдаюсь.

– Боже, расслабься. Ну конечно же, Дюка там не было. Просто хотела на твое лицо посмотреть.

Шок сменяется раздражением.

– Кейс, я серьезно. Ты же знаешь, я выясню. Не превращай меня в сыщика.

– Успокойся. Мы с Лоусоном просто…

– Лоусон? Ты издеваешься?

– Мы проехались по пригороду. Купили мороженое. Ничего такого. – За исключением украденного «Порше», но технически это случилось до того, как к нему присоединилась я.

– Я думала, ты умнее.

– Я тебя умоляю. Уж с Лоусоном я как-нибудь справлюсь. – Не удержавшись, закатываю глаза, в ответ на что Слоан скрипит зубами.

– Серьезно. Держись от него подальше, – приказывает она, подходя ближе. – Ты его не знаешь. Что бы он тебе ни сказал, обещаю, он не задумал ничего хорошего. Он токсичный, и от него одни проблемы.

Да? А она никогда не думала, что, может, мне как раз и нужно немного проблем? Что-то роль хорошей сестренки не защитила меня от доброй доли неудачи.

Вслух мой голос становится упрямым.

– Ты вообще знаешь, почему так о нем думаешь? Типа, ты вообще хоть что-то о нем знаешь? Хоть раз всерьез с ним говорила? Я вот говорила.