— Ничего-ничего, — посмеивался Том. — Хотели родственного внимания — получите!

— Зато я, кажется, усвоила наконец, как нужно сочинять письма по всем этим старомодным правилам, — невозмутимо ответила Джинни, очиняя перо.

Миллисента просмотрела ее черновик и указала, где лучше поубавить эмоций, потому что так писать неприлично. Она-то в таких вещах разбиралась лучше некуда! И, к слову, когда я намекнул, что теперь не вовсе уж нищ, спасибо бабушке, только смерила меня холодным взглядом и заявила, мол, она полагала, что дружит с мальчиком, а не с его банковским счетом. После этого я преисполнился уважения к родителям Миллисенты, воспитавшим такое вот… чудо.

На Гриффиндоре меж тем что-то бурлило. Кажется, Трелони в очередной раз предсказала гибель Поттера, а Грейнджер ухитрилась проспать занятие по чарам. Ну да немудрено, я ведь говорил, что она успевает слишком много всего!

Вдобавок в школу нагрянула комиссия, проверявшая технику безопасности — Малфой таки нажаловался папе, а папа поставил на уши Попечительский совет. Нервов всем помотали преизрядно, но все-таки неохотно признали, что имела место банальная неосторожность и пренебрежение техникой безопасности. Хагрид отделался выговором, и ему еще очень повезло — многие свидетельствовали о том, что он внятно объяснил, как вести себя с гиппогрифами, а если Малфой нарывался — так сам виноват! Гиппогрифа тоже не тронули — Хагрид всё боялся, что его ликвидируют, — но запретили подпускать этих зверей к школьникам. И вообще любых потенциально опасных зверей! Пускай, мол, изучают по книге, а посмотреть можно и издали, а обниматься с соплохвостами вовсе необязательно. С этим решением я был согласен целиком и полностью!

— Ну и когда ты наконец поймаешь Блэка? — спросил я в очередную субботу, в которую мы снова не пошли в Хогсмид. И что остальным там будто медом намазано?

— Я его уже почти поймал… — протянул Риддл. — Он уже рядом, мои маленькие друзья, осталось только руку протянуть, и Блэк будет моим… Только не говорите мне, что вы ни о чем не догадались!

— Том, выражайся доступно, а? — попросила Джинни. — Выкладывай!

— Что выкладывать? Это же на виду, бестолковые! — засмеялся он и сел на кровати по-турецки. — Ладно, подскажу, с чего надо начинать… Вы заметили, что профессор Люпин периодически недомогает?

— Конечно, — сказал Невилл, поежился и добавил: — И тогда его заменяет Снейп.

— Именно.

— А я слышала, как Гарри рассказывал Гермионе, что был на дополнительном занятии у Люпина, а Снейп принес ему какое-то зелье… — сказала Луна.

— Думаешь, Снейп его травит? — нахмурилась Джинни.

— Нет, вроде бы Люпин сказал, что это лекарство, — развела руками Лавгуд.

— Да-да, дети мои, это явно лекарство… — ухмыльнулся Том и выудил из кармана неразлучную черную тетрадку. Новую, я имею в виду, старую он припрятал. — Вот тут я отметил, когда именно отсутствовал Люпин. Поглядите-ка на календарь… Насмотрелись? А теперь скажите, дорогие вы мои, какой у Люпина боггарт? Вы ведь его видели, а?

— Хрустальный шар, — припомнил Невилл. — Хочешь сказать, он боится, что Трелони ему напророчит какую-нибудь пакость?

— О, нет, безмозглые вы мои, ненаблюдательные олухи, — пропел Риддл. — Люпин действительно боится шара, только не хрустального, а каменного…

— То есть? — не понял я. — Каменного ядра, что ли?

— Луны, идиот! — рявкнул Том, потеряв терпение. — Или ты думаешь, что она сделана из сыра?

— Погодите, кажется, я поняла… — произнесла Джинни.