— Я хороший ловец, Уизли, — совершенно серьезно ответил он. — Но именно для уровня школы. В высшую лигу я не попаду — нет у меня такой цели. И да, можешь считать, что я выпендриваюсь. Хобби у меня такое, знаешь это слово?

— Слыхал, — кивнул я. — Ладно, замнем для ясности. А про Турнир ты слышал?

— Конечно, — Малфой растянул тонкие губы в улыбке. — Но я очень тебя прошу, Уизли, не болтай об этом направо и налево. Даже твои ушлые братцы еще ничего не знают, иначе к ним уже стояла бы очередь желающих поставить на ту или иную школу!

— Молчу, — вздохнул я.

Интересно, даже Фред с Джорджем еще не в курсе! Малфой — понятно, у него отец та еще шишка, но мой-то папочка тоже должен был знать…

— Вот и помалкивай, — сказал Драко. — Хватит болтать, скоро прибытие.

Я кивнул и отправился к себе в купе, где шла игра по-крупному…

Погода была омерзительной, и я искренне пожалел первогодков, которым пришлось плыть через озеро в такой дождь! Нас-то он не волновал: в каретах особенно не промокнешь, да и так-то уж мы давно умели ставить «зонтик», так что ничем рисковали.

Церемония распределения порядком затянулась, а Том вдруг произнес, кивнув на преподавательский стол:

— Глядите, у нас опять нет преподавателя защиты…

И тут, будто этими словами он активировал какое-то заклятие, ударил гром, и на зачарованном потолке Большого зала вспыхнула молния.

— С глубоким удовольствием я сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится… — продолжал вещать Дамблдор, и в этот момент раздался оглушительный раскат грома, и двери в Большой зал распахнулись.

На пороге стоял человек, опирающийся на высокий посох. Все повернулись в сторону незнакомца, которого на мгновение осветил свет очередной молнии, сверкнувшей на потолке. Гость скинул капюшон и тряхнул гривой длинных седых волос, а затем зашагал к столу преподавателей. Каждый шаг незнакомца отзывался во всех концах зала глухим стуком. Добравшись до стола, он направился к Дамблдору. Снова ударила молния, а Том прошептал:

— Вот и он…

Я хотел было спросить, о ком это он, но заметил карту, которую Том держал под столом. Что там, лицо его, на котором читалось предвкушение, говорило само за себя!

Новоприбывший был, мягко говоря, некрасив, а если сказать правду — уродлив. Лицо его испещрили шрамы, а один глаз оказался искусственным, живущим собственной жизнью.

Незнакомец подошёл к Дамблдору и протянул ему руку, пробормотав что-то, чего я не расслышал. Директор кивнул и указал незнакомцу на пустой стул справа.

Незнакомец уселся, откинул с лица пряди седых волос, подтянул к себе поближе тарелку с колбасками, поднёс их к остаткам своего носа и понюхал. Затем он извлёк из кармана складной нож, наткнул на него колбаску и принялся есть. Один его глаз, нормальный, разглядывал колбаски, а другой, синий продолжал метаться из стороны в сторону в своей глазнице, рассматривая зал и сидящих в нём учеников.

— Позвольте мне представить вам нашего нового преподавателя защиты от Тёмных сил! — радостно сообщил Дамблдор безмолвному залу. — Профессор Грюм!

Согласно обычаю, новых учеников и учителей приветствовали аплодисментами. Но сейчас ни одна живая душа, кроме Дамблдора и Хагрида, не захлопала. Дамблдор и Хагрид усердно аплодировали, но звуки их аплодисментов отзывались жалобным эхом в мёртвой тишине зала. Их одинокие хлопки быстро прекратились бы, если бы не Том.

Встав во весь рост, Риддл зааплодировал так, будто угодил на премьеру какого-нибудь знаменитого спектакля с примой мирового уровня в главной роли. Он аплодировал так искренне, от души, что за нашим столом раздались отдельные хлопки, а там уже их подхватил Гриффиндор и прочие…

— Вот он… — прошептал Том, отбивая ладоши, — вот он, красавчик!

— Ты о ком? — спросил я.