— Только не говори, что ты пробавлялся шулерством! — воскликнул я.

— Чем я только не пробавлялся, — улыбнулся он. — Деньги, знаешь ли, были нужны, иначе на что бы я одевался? Школа выделяла, конечно, но сущий мизер, а на Слизерине не хочется ударить в грязь лицом, не так ли?

— Так, — вздохнул я, хлопнул себя по лбу и рассказал ему об идее мистера Лавгуда.

— Прекрасно, — кивнул Том. — Ты сам говорил, что фонд для неимущих на Слизерине теперь есть, пускай будет и общешкольный. А теперь проваливай, тебе на поезд завтра! И не забудьте меня здесь!

— Тебя забудешь… — проворчал я, выбираясь из дневника.

Наутро мы отбыли на вокзал, отыскали Луну, заперлись вчетвером в купе и… правильно, начали играть в карты. Я честно попытался не горячиться и думать, что делаю, но все равно продул. Выигрывала обычно Луна — у нее, по-моему, в голове был маггловский компьютер, просчитывавший комбинации и вероятности. Ну так недаром она учится на Рэйвенкло! Правда, пару раз я оказался на втором месте, и то хлеб. Потренируюсь, глядишь, дело пойдет на лад!

Однако восемь часов кряду играть невозможно, поэтому мы взялись упражняться в легилименции. Азы Том преподать успел. И должен отметить, что одна из его педагогических методик — увесистый подзатыльник — очень способствует сосредоточению на предмете. Особенно если альтернатива подзатыльнику — легкое Круцио. Правда, на нас Том его еще не применял, но мы достаточно хорошо его узнали, чтобы понимать — за ним не заржавеет.

Конечно, толком у нас пока не получалось. Но вот то, что получалось хотя бы немного, одновременно радовало и чуточку пугало. Выходило, что мы, прямо скажем, изначально не самые блестящие ученики, с помощью хорошей мотивации способны овладеть легилименцией, которой, к слову, и на старших-то курсах не обучают! Ну ладно, что значит «овладеть» — пока получалось только поймать смутные образы, и то, если кто-то из нас раскрывал сознание. Но, как сказал Том, «если вы будете упорно тренировать ваши маленькие мозги, может быть, лет через пять сумеете узнать, что друг собирается подарить вам на Рождество». Потом он еще с полчаса распинался на тему «терпенье и труд все перетрут», но под конец вынужденно признал, что без врожденных способностей хорошим легилиментом не станешь, хоть мозги себе вскипяти тренировками. Но на магглов и слабых волшебников (особенно, если те ничего не подозревают) должно хватить. Может, четкий мыслеобраз считать и не удастся, но уловить намерение и почувствовать обман — на это и мы способны. По мне, так и этого много…

Ну а потом было прибытие, ужин… Я увидел Поттера, а вот Грейнджер нигде не было. Малфой же то и дело принимался хихикать в кулак: его явно распирало от желания поделиться чем-то очень занимательным. Я из вредности не стал его расспрашивать, так он приперся перед самым отбоем к нам с Невиллом, да не один, а со своей свитой.

В спальне стало тесновато, потому что один Гойл занимает примерно столько же места, сколько мы с Джинни вместе взятые, ну а Крэбб и Лонгботтом — тоже мальчики не хрупкие.

Ну да кое-как мы разместились, и Драко явно приготовился получить свою порцию аплодисментов.

— Говори уже, — не выдержал я наконец. — Было что на каникулах?

— О! — мечтательно протянул Малфой. — Было, Уизли, еще как было! Я в жизни так не наслаждался спектаклями… Ну ладно, к делу.