Она еще раз посмотрела на ровные ряды розоватого камня. А ведь до ворот можно добраться куда быстрее. Достаточно пересечь луг и взобраться на стену. Сколько можно ждать?.. Нет, она дала Саксену слово, а обещания надо выполнять. Чтобы скоротать время, девушка залезла на грушевое дерево и принялась собирать фрукты. Это занятие и впрямь отвлекло ее. Наслаждаясь спокойствием, она вполголоса напевала какую-то песенку. Мысли витали далеко-далеко, и Элисса не услышала, как где-то с топотом промчались лошади.

Наконец девушка распихала груши по карманам и направилась к воротам. Она была счастлива. У Саксена было предостаточно времени убедиться, что все в порядке. Чего он боялся? Гот мертв. А кто еще может угрожать ей, кроме главы Инквизиции? Нет, хватит саму себя запугивать! Отбросив все страхи, Элисса зашагала вдоль стены, в сторону дороги.

Пройдя примерно полмили, она остановилась. Перед ней, у самой стены, стояло огромное старое дерево. Казалось, оно выросло здесь как раз для того, чтобы можно было перебраться через стену… Ох, и разозлится же Соррель, когда увидит, каким путем она проникла в Академию!

Но тут ее ушей коснулся звук мужских голосов. Крестьяне? Или того хуже — садовники? Подобрав свою легкую юбку — Соррель почему-то настаивала, чтобы ее воспитанница носила хлопок, — Элисса полезла на дерево. Ничего сложного: раньше им с Тором нравилось так забавляться.

Ее переполняла радость. Для них с Соррелью начинается совершенно новая жизнь. Наконец-то они нашли пристанище… и Саксен будет рядом… Надо надеяться, ему разрешат поселиться где-нибудь недалеко от Академии — а может, даже наймут на работу. Никогда за последние годы у нее еще не было так легко на душе. И почти не тянет к Тору… Воспоминания о нем возвращались все реже, боль понемногу притуплялась. Теперь она представлялась Элиссе твердым блестящим камушком, застрявшим в сердце. Вот и славно, пусть лежит, а она время от времени будет проверять, не делся ли он куда-нибудь… Последнее время такие проверки случались все реже и реже, а попытки мысленно поговорить с Тором прекратились совсем. Какой в них смысл, если все равно не встречаешь ничего, кроме пустоты, густой и холодной, как разочарование?

Еще чуть-чуть… И вот Элисса уже стояла на стене и посмотрела вниз.

Нет, не может быть. Голова пошла кругом, сердце замерло, но не от высоты, а при виде того, что происходило на широком дворе перед воротами — там, где стена раздваивалась, точно розовая река, огибающая остров. Во дворе стояли лошади и люди с пурпурными лентами поперек груди — все мужчины, человек десять. Напротив, на парапете, испуганно жались друг к другу женщины; среди них была и Соррель, ее лицо исказила боль.

А в центре двора на коленях стоял человек. Лохмотья, которые еще недавно были одеждой, и золотые волосы слиплись от крови. Саксен. На его прекрасном теле уже не осталось живого места. Инквизиторы били его дубинками, но он все не падал.

Элисса завизжала, каменные стены откликнулись эхом. Саксен с трудом поднял голову и посмотрел на нее. На месте сверкающих фиолетовых глаз зияли дыры, из которых вытекала густая черная жидкость, не похожая на кровь.

Но голос, который прорвал пелену ужаса и зазвучал в голове у Элиссы, был прежним — красивым и ровным.

«Я знаю, что ты здесь. Успокойся, моя девочка. Пожалуйста, прошу тебя, спасайся. Изо всех сил, какие у тебя есть. Ты можешь жертвовать любым из нас. Но спаси свою жизнь».

Но это был еще не конец. Другой голос, который Элисса ненавидела больше всего на свете, огласил двор. Голос, который знало все Королевство, который невозможно было спутать ни с чем — неестественно высокий, точно женский.

Он. Это был он — стоял у стены и плотоядно ухмылялся.

— А, вот ты где, Элисса! Мы тебя ждали. А пока тебя не было, немножко поразвлеклись с твоим дружком.