Предвкушая удовольствие, он облизнул свои искореженные губы, и Элисса попятилась.

— Э-э-э… вы что-то… хотели, сударь?- пробормотала она, оглядываясь вокруг. Бесполезно: хозяина постоялого двора нигде не было. В приоткрытую дверь она видела Соррель — старушка стояла на улице и с кем-то увлеченно разговаривала, но до нее была добрая лига. Ухмылка Гота стала шире.

— Несомненно, моя дорогая. Вначале потрогать то, что у тебя между ног, а потом, возможно — твои коленки.

Голос у него был как патока.

Элиссе показалось, что язык присох к нёбу, а во рту появился привкус желчи. Она в ловушке… Точно завороженная, она смотрела, как Гот встает со стула, сбрасывает плащ и отстегивает перевязь с ножнами.

«Куда все подевались?»

Инквизитор уже шел к ней. Он был невысок, но крепко сложен, в глазах горела злоба. Одна щека сильно подергивалась, и с каждым подергиванием выражение его лица словно стиралось.

Элисса даже не могла кричать. Она сделала единственное на что была способна. Она разбила невидимую стену, которую воздвигла вокруг себя, неловко дернула головой и, разом открывшись для всех, кто мог слышать, беззвучно завопила.

Ее судорожные движения позабавили Гота. Он крепко сжал хрупкое предплечье девушки и уже представил, как его пальцы вминаются в нежную плоть, точно клещи… Но в этот миг дверь распахнулась, и Инквизитора охватила ярость: в трактир, ковыляя, вбежала старуха, которую он видел с девушкой.

— Ох, Элисса!

Готу было безразлично, какие слухи о нем распускают — пока все обходилось без свидетелей. Но совсем другое дело, если какая-нибудь деревенская карга пожалуется на него королю. Инквизитор выпустил свою жертву. Он заметил, с какой ненавистью смотрит на него старая карга. Такие взгляды были ему не в новинку. Однако тут было что-то еще… хотелось бы знать, что именно.

— Что вас так обеспокоило, сударыня?

На самом деле, он был вне себя от злости. Только что этот потный скот трактирщик стал обладателем тугого кошелька и должен сидеть спокойно и не высовываться, пока девушка не окажется в комнате у Инквизитора. Более того: деньги получил каждый из работников — вместе с наказом задержать старуху на улице.

Соррель тяжело переводила дух- не столько от бега, сколько от смятения, в которое поверг ее вопль Элиссандры, раздавшийся у нее в голове. Однако сейчас не время для чувств.

— А, вот ты где, моя девочка, — она заставила себя глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы не выдать волнения, а заодно и в самом деле успокоиться. — Что ты так долго собиралась?

— Она подвернула ногу на лестнице, сударыня, — ответил за девушку Гот, — и я помог ей встать.

Соррель заметила, что Элиссу бьет дрожь.

— О, как мило с вашей стороны, почтенный Инквизитор… Вы ведь Инквизитор Гот, верно? — она мило улыбнулась, хотя готова была разорвать это чудовище на части. — Моя внучка такая неловкая. Хорошенькая, но может о хлебную крошку споткнуться… Спасибо за вашу доброту, сударь.

Трактир заполнялся постояльцами. Момент был упущен. Ничего, он что-нибудь придумает. И заполучит эту девчонку.

— Не стоит благодарности,- отрезал Инквизитор, не оглядываясь, шагнул к столу, подхватил плащ, перевязь и вышел на улицу.

Едва дверь закрылась, по трактиру пронесся вздох облегчения.

— Откуда ты узнала? — Элисса наконец-то обрела дар речи.

— Что я узнала, моя девочка?

— Что мне нужна помощь. Он… собирался… — девушка с трудом сдерживала рыдания.