|
Он был талантлив, но преисполнен тщеславия, предан и вместе с тем эгоистичен. Нельзя сказать, чтобы она ему не доверяла… Но он настолько держался за свою должность, что позволил использовать себя в качестве марионетки. Шу Май присмотрелась к Моусулу во время работы в Сенате — это был неподражаемый оратор, который в буквальном смысле очаровывал и гипнотизировал аудиторию. Вместе с тем за стенами Сената Моусул представлялся обычным ансионцем, а потому за ним требовался глаз да глаз.
Самым приятным являлся тот факт, что оба видели одинаковые перспективы загнивающей Республики… Вернее, перспективы ее ликвидации. Политическая смекалка сенатора в совокупности с мощью финансовой поддержки гильдии купцов позволяла ставить и реализовывать самые смелые планы. Но пока существовала одна загвоздка. Республика все еще оставалась сильной структурой, а ее воспитанные веками полицейские институты до сих пор создавали массу проблем. К последним, как было нетрудно догадаться, относились джедаи. В политических интересах женщина порой уступала мнению сенатора, но в последнее время это стало наблюдаться все реже и реже. Шу Май уважала мнение сторонника, а Моусул искренне верил в ценность своих советов для президента гильдии купцов. А то, что до сенатора порой не доходила самая важная информация, представлялось вовсе не саботажем, а обычной игрой опытного начальника с подчиненными. Конечно, он подозревал о подобных вещах, но пока ничего не мог с этим поделать. Роскошное судно, являвшееся сейчас местом их отдыха, бороздило просторы озера Саввам. Подобно всем остальным географическим изыскам Корусканта, оно было искусственным по природе. Богачи позволяли себе подобные подарки, и генетически модифицированные цветы, усеявшие прибрежную полосу, были лишним тому подтверждением. Специальные установки на протяжении всего дня поддерживали над водой искусственный аромат по выбору заказчика, а электронные пушки позволяли корректировать еще и погоду. Благодаря всем этим особенностям озеро Саввам стало излюбленным местом отдыха здешних богатеев. Неподалеку виднелось еще несколько судов, которые даже превосходили по роскоши и размером яхту Шу Май, но президент никогда не любила демонстрировать свое присутствие и без крайней к тому необходимости не разменивалась по пустякам. Сегодня на борту было только два человека — даже слуги, как это ни странно, имели уши, а тема предстоящего разговора не позволяла вести себя неосмотрительно. К счастью, дроиды-пилоты пока заслуживали доверие. — В рядах наших приверженцев растет раздражение, — Моусул подставил грудь под лучи солнца, которые тщательным образом фильтровались через невидимый обычному глазу экран, окружающий судно. — В особенности меня беспокоит Там Улисс. Вести с ним дела — настоящая каторга по сравнению с несчастным Немрилео… Вечная ему память! — Раздражение — это очень страшная болезнь, которая часто приводит к смерти, — перегнувшись через шезлонг, Шу Май щелкнула тумблером автомата и налила в стакан освежающего напитка. — Что же касается вашего рассказа, Моусул, то из него я делаю вывод, что события на Ансионе развиваются с непрогнозируемой скоростью. Остальным придется научиться сдерживать свою импульсивность. — Вы же знаете, что заставить жителей поверить в новую идею весьма непросто. Посмотрев через прозрачный стакан на солнце, она поиграла лучиком на лице сенатора. — Это ваша работа, дорогой мой. Мое дело — задачи гильдии, а ваше — связь с местными политиками и достижение с ними совместных целей. Мы обязаны проявлять активность только в подходящее для того время. Моусул недоверчиво поморщился: последние слова прозвучали как прямая директива к действию. Тут же переменившись в лице, он улыбнулся и кивнул: пускай Шу Май пребывает в мечтах по поводу грандиозности своей личности. Когда, наконец, Ансион выйдет из состава Республики и Моусул станет губернатором указанного ранее сектора, их позиции сменятся на прямо противоположные. |
