— Это все черепа, будь они не ладны, — прошипел другой.

«То, что от них осталось», — успела подумать Невея, прежде чем ее вытащили из зала, в котором резко погасла лампа, словно оборвав связь между призрачным миром и жестокой реальностью.

Жрецы, которые охраняли реликвии, были мертвы — Невее хватило мимолетного взгляда, брошенного на лежащие на полу тела, чтобы это понять. За что? В чем их вина? В порыве гнева она задергалась в руках убийц, но тщетные попытки вырваться пресек сильный тычок в спину и удар по затылку, от которого перед глазами девочки заплясали темные круги.

Севера стиснула зубы, когда увидела, как законники ведут Невею. Хотя чего она ожидала? Того, что девочка превратиться в песчинку и затеряется в подземельях храма?

— Там были два жреца, — сообщил один из конвоиров. — Мы их убили.

Дориар лишь повел плечом и с достойным камня равнодушием проговорил:

— Что ж, значит, вина нашей дорогой воительницы отяготилась еще двумя убийствами, — он пристально посмотрел в глаза Невеи, словно в книге пытаясь прочитать в них тайну ее силы. — Так вот ты какая, дочка палача? Мне не терпится задать тебе пару вопросов. Но позже.

До Невеи с трудом доходил смысл слов советника. Ее взгляд был прикован к мертвому телу Горхала. На глазах выступили слезы, в горле запершило. Она больше не задавала себе вопрос «за что?», ведь ответ уже знала: тех двоих жрецов и Горхала убили из-за нее. Убийцы пришли в храм с одной целью: забрать ее с собой. И тех, кто встал на их пути, смели как листья с мостовой. Невея не винила себя за то, что случилось. Нарастающий гнев не позволял этого. Он разделил все на черное и белое, и между ними больше не было серых цветов сомнения и уничижения. Внутренне сейчас Невея очень походила на Фарамора, вот только стояла она по другую сторону реки.

Дориар приказал двум законникам оставаться в храме и дожидаться чиновников из Дома Закона, которые должны засвидетельствовать смерть трех человек и исследовать место убийства. Сам же советник, в сопровождении четырех душегубов, конвоировавших Северу и Невею, покинул храм.

Глава 36

Фарамор выбрался из провала, осмотрелся, как зверь, нюхая воздух, и направился к одному из десятка костров, возле которых на бревнах сидели чернокнижники. Он чувствовал на себе благоговейные взгляды ворхов и бессмысленные — мертвецов. Ощущал дыхание мощи, затопившей эту жалкую деревушку. Он слышал, как стонут умирающие деревья и дрожат от страха и холода звери.

А еще Фарамор чуял, что неподалеку в лесу скрывается стая. И да, он знал, что волки убили одно из его творений и несколько ворхов. Но это мелочь недостойная внимания, и так или иначе лесные шавки поплатятся за содеянное. А сейчас есть дела поважнее — нужно идти к столице не дожидаясь утра, не теряя ни единой минуты даже из той вечности, что ждет впереди. Надо двигаться и действовать, действовать и подниматься в неведомые выси, туда, где богам скоро больше не останется места. Идти к столице! И пускай хоть один чернокнижник попробует пискнуть об отдыхе…

«Мясо букашек лучше крольчатины!»

Чернокнижники почтительно поднялись, когда Фарамор подошел к костру. Они расположились во дворе дома с обрушенной крышей. Бревенчатые стены скрывала занавесь засохшего плюща, который шелестел под порывами ветра. Небольшая пристройка к дому завалилась на бок и сейчас отодранные от этого сооружения доски служили пищей для костра.

Блэсс посмотрел в лицо Фарамора, в его запавшие глаза и почему-то подумал о ненадежном, готовом сработать при малейшем прикосновении, капкане. А еще Блэсс почувствовал, что из проклятого логова Седры только что вылезло существо еще более бесчеловечное, чем раньше, более лютое, хотя, казалось бы, это уже невозможно.