Но было еще кое-что… Частичка надежды. Крошечная толика веры, пускай даже в невозможное, в чудо, в то, что небо упадет на землю, в милость богов, но только до того, как палач занесет свой топор. Севера думала об этом еще сидя в темнице рядом с Невеей. Должно быть, именно эта частица надежды не дает тем, кто ожидает казни разбить себе голову об стену.

— Я б ее своими руками!.. Мы еще поглумимся над твоей головой, гадина!.. — вырвалось из толпы.

Севера увидела на эшафоте глашатая и палача — тучного мужчину облаченного в черный плащ с откинутым за спину капюшоном. Он стоял, уперев руки в бока, его крошечные, в складках жира глазки влажно блестели, окруженные белесой щетиной пухлые губы были сложены в трубочку, будто для поцелуя. «Ему не хватает свиного рыла для полного сходства с боровом», — подумала Севера и сама удивилась, что ей в голову еще способны приходить подобные мысли.

Люди начали кидать ей под ноги дохлых крыс, желая, чтобы последний путь убийцы был выстлан мерзостью. Стоящие в оцеплении законники одобрительно кивали, глядя на это действо. Последний раз кидали крыс и устраивали публичное истязание шесть лет назад, когда казнили пирата Чарха Уруха по прозвищу Морской Еж — душегуба, чьим именем до сих пор пугали детей. А теперь вот Северу по жестокости приравняли к этому пирату.

Эшафот.

Всего четыре ступени до плахи и пыточных орудий.

«Нужно выдержать! — внутренне кричала себе Севера. Ноги будто одеревенели. — Только не сейчас! Только не…»

Шаг.

Еще один.

Третий.

Четвертый.

Севера поднялась на эшафот. Она прошла свой последний путь с достоинством. У нее получилось. Но что теперь? А теперь новая цель, с ожесточенным вызовом решила дарния. Не превратиться в скулящее ничтожество во время истязаний.

Законники развернули ее лицом к толпе. Севера увидела на широком балконе ратуши Таракота со своей свитой и Дориара — пока ее вели к эшафоту, советник успел присоединиться к государю. С такого расстояния она не видела лиц высоких особ, но была уверена, что они довольные. Как бы ей хотелось перед смертью хотя бы плюнуть в рожу каждому, кто сейчас находился на балконе. Подумав об этом, Севера с презрением плюнула себе под ноги.

Глашатай развернул пергамент, окинул взглядом толпу, будто говоря: сейчас я стану зачитывать важный документ, так что заткните свои глотки!

Шум толпы действительно стих. Глашатай хмыкнул, вытянул перед собой пергамент и…

Документ с постановлением суда был выхвачен из его рук, безжалостно смят и брошен в толпу. Севера увидела, как с эшафота на ошарашенную публику падает законник, за ним, размахивая руками — палач и еще один законник. Она резко повернулась.

— Мархат?! — сорвалось с ее губ.

Он стоял на эшафоте в боевом облаченье, а рядом — пять воинов из его отряда. Публика, пораженная увиденным, все еще молчала. Сброшенный палач и законники, которые еще не понимали, что произошло, потирали ушибленные при падении места.

Один из воинов быстро подошел к Севере и ножом срезал с ее рук кожаные наручи. Толпа начала шуметь — звук походил на гул приближающегося пчелиного роя. Засуетились законники.

— Меч сможешь держать? — спросил воин. Севера кивнула, и он вложил ей в руку короткий клинок.

Законники продирались сквозь толпу, которая шумела все громче и громче.

— Отходим! — дал команду Мархат. Он подскочил к Севере, схватил ее за руку и потянул за собой. Вместе они спрыгнули с эшафота туда, где воины, выставив перед собой мечи и кинжалы, отгоняли публику, расчищая пространство для побега.

Двое законников вбежали по лестнице на эшафот, и тут же перед ними в доски вонзилась арбалетная стрела, потом еще дна.