— Моя жизнь — это мое личное дело. Я имею в виду другое, — произнесла она жестко.

Его глаза горели как угли.

— Если вы хотите сохранить это место, вы должны ответить на мой вопрос.

Зои недоброжелательно взглянула на него, чувствуя себя в западне. Рассказывать кому бы то ни было о своем внутреннем мире и интимной жизни не входило в ее правила, но отказ в данном случае грозил бы потерей места. Необходим был компромисс.

— Я не буду отвечать на вопрос в той форме, в какой он был поставлен. Я не думаю, что вы имеете право спрашивать это, — сказала она, взвешивая каждое слово. — Единственное, что я оспариваю, — это утверждение, что женщина должна оставаться девственницей до брака, в то время как у мужчины есть свобода и он утоляет свой аппетит когда и где ни пожелает, без всяких ограничений.

Вряд ли кто сегодня следует этому жизненному кредо, — сухо прозвучало в ответ.

— Ни одному мужчине на свете нельзя прощать распутство.

Он посмотрел на нее с тенью недовольства на лице.

— Вы очень упрямы.

— В тех случаях, когда на меня давят, кирие, — ответила она. — Я могу работать на вас, но мои тело и душа принадлежат только мне.

— Конечно, — мягко сказал он. — Вы можете звать меня по имени. Вы находите, «Алексис» трудное для произношения слово?

— Трудное для восприятия Я, в конце концов, служу у вас…

Его взгляд обезоруживал, улыбка тоже.

— Не совсем так. Вы на привилегированном положении. Но я вижу, вы дрожите. Нам пора вернуться.

— Если я и дрожу, то не от холода, подумала Зои. Он не притрагивался к ней, но его близость возбуждала. Алексис Теодору был тем человеком, который не мог оставить кого-то равнодушным.

— Есть одна вещь, которую я бы хотела выяснить напоследок, — сказала она. — Кто будет платить мне зарплату?

― Я. Криста освобождается от этой обязанности. Я полагаю, что цифра, на которой вы остановились, недостаточна, и зарплата ваша будет увеличена на одну треть.

— Этого вовсе не нужно делать! — запротестовала Зои. — Я была более чем довольна первоначальной суммой. Кроме того, мне нравится стиль жизни здесь, многие люди отдали бы большие деньги, чтобы оказаться на моем месте.

Алексис заулыбался.

— До сих пор не встречал ни одного человека, который отказывался бы от дополнительной платы за свои услуги.

— Я не сказала, что отказываюсь. Я имела в виду, что это не является необходимостью.

— Я сам буду решать, что нужно, а что нет. — В этом высказывании слышалась воля самодержца. — Вы думаете, сможете сейчас уснуть?

Зои очень сомневалась в этом. Она вся была как натянутая струна. Человек, стоявший рядом с нею, обладал несомненной привлекательностью и, бесспорно, силой магнетизма. Та аура, которая возникала вокруг него, притягивала к себе и не отпускала. Разумеется, Зои была не первой женщиной, почувствовавшей это…

Алексис тем временем взял ее под руку и повел обратно к вилле. Его прикосновение обожгло ей кожу, хотя и было легким. Он понял это почти сразу и сунул руки в карманы брюк. Его улыбка говорила о том, что он уловил реакцию Зои и она его забавляла. Нет сомнений, она его забавляла… Алексис проводил ее взглядом до комнаты и на прощанье пробормотал:

— Калинихта.

Зои как будто вышла из густого и темного леса, оказавшись наконец у себя. Она стояла минуту или две, пытаясь привести в порядок свои чувства, прежде чем включить свет.