Перед Акрополем уже собралось много ранних туристов, которые поднимались по крутой и отполированной тысячами ног туристов мраморной лестнице к монументальным воротам — Пропилеям. Но ничто не могло нарушить мир и спокойствие этого места. Даже леса реставраторов не умаляли вечной красоты Парфенона, величия этих вздымающихся колонн. Зои знала, что когда-нибудь леса будут сняты, барельефы расписаны и покрыты позолотой. Сейчас все, что лежало слева от Парфенона, можно было назвать руинами — горы кусков мрамора с трещинами и другими повреждениями, оставленными на этих памятниках временем. В эти утренние часы можно было спокойно пройтись по всем залам музея, постоять без толкотни перед выставленными там скульптурами. Она могла провести здесь все утро, но едва ли это нужно Софии…

Выходя снова на свежий воздух и глядя на простирающийся внизу город, Зои подумала, что никогда не устанет от этого места, сколько бы ни приходила сюда. Дыхание истории ощущалось поразительно, и все окружающее производило сильнейшее впечатление.

София в это время наблюдала за тем, как один за другим подъезжали автобусы с туристами и останавливались неподалеку от Акрополя.

— Не уйти ли нам сейчас, пока здесь не стало слишком многолюдно? — предложила она.

Зои безропотно подчинилась, так как с появлением толп туристов впечатление от посещения Акрополя менялось.

— Ты уверена, что хочешь посмотреть Агору? — спросила она по пути вниз. — Ведь ты уже была там миллион раз.

София замотала головой.

— Всего несколько раз. Разумеется, хочу — тем более с тобой, Зои: с тобой все кажется таким интересным!

Ох уж эти греки! Считают свое историческое наследие само собой разумеющимся, естественным, живут повседневными заботами, в суете современной жизни им не до святынь!..

— Может быть, выпьем кофе? — предложила Зои, зная любовь Софии к этому напитку. В Греции имелся даже специальный, «кофейный» перерыв.

Старый греческий рынок сейчас был еще больше похож на место бомбежки, чем когда Зои была здесь последний раз. От все еще нес на себе сильный отпечаток прошлых времен. Несмотря на множество людей вокруг и отдаленный уличный шум, закрыв глаза, было легко представить себе, каким он был в те далекие дни. Представить менял, цирюльников, торговцев скотом и продуктами, услышать стук молотка в лавке сапожника, лязг железа в кузнице. Почти с досадой приходилось, открыв глаза, обнаруживать себя в двадцатом веке.

Музей был набит туристическими группами разных национальностей. Подбираясь ближе, чтобы увидеть какой-нибудь экспонат, девушки задевали соседей. Отходя назад, Зои наступила кому-то на ногу и виновато посмотрела на свою жертву — молодого длинноволосого человека, по виду англичанина или американца.

— Извините, — сказала она, — я нечаянно.

Это моя вина, я стоял слишком близко, — ответил он. Голубые глаза с симпатией остановились на ее лице, обрамленном медного цвета пышными локонами. — Вы из этой группы?

Зои посмотрела вокруг в поисках Софии, но не заметила ее среди толпы.

— Нет, я здесь живу. Во всяком случае, в настоящее время. Поскольку вы выше меня ростом, — добавила она, — не видите ли вы где-нибудь маленькую темноволосую девушку в белом платье?

— Вижу там, под портиком, — через некоторое время сказал он. — Кажется, она чем-то обеспокоена. Идемте!

И он повел Зои в указанном направлении.

София радостно встретила их, она стояла в окружении трех итальянских студентов.

— Пойдемте отсюда, — предложил их новый знакомый.