— Разве вы знаете… ну, например, как вытряхивать пыльный старый ковер, натирать до блеска грязные стены? — нерешительно поинтересовалась Джулия, уже надеясь на его помощь.

Его улыбка была такой привлекательной, что все ее сомнения рассеялись.

— Собственно говоря, мне многое что известно об уборке в доме. Когда я был мальчишкой, мне часто приходилось помогать матери. А она именно так зарабатывала нам на жизнь.

Джулия постаралась представить себе, как он помогал матери.

— Рискните, — продолжал он, — и вы не пожалеете, тем более что в амбаре и сарае тоже следует прибраться, а также закрепить доски на крыльце.

— Я не знаю, что и сказать, мистер Бут, — говорила Джулия.

— А ничего и не надо говорить, мадам, лишь скажите, когда начинать.

ГЛАВА 2

— Леди! Леди! — стучала председательским молотком Луиза Вилливер. — Пожалуйста, соблюдайте порядок. Мы здесь собрались не для того, чтобы вести пустую болтовню.

Джулия внимательно смотрела на Луизу, которая положила молоточек и принялась приводить в порядок бумаги, лежавшие перед ней на пюпитре. Луиза заботилась о том, чтобы на собраниях всегда использовались такие подставки. Это придавало особый деловой характер общественным мероприятиям.

— В конце концов мы собрались, чтобы обсудить предстоящее празднование Дня независимости, — звенел голос Луизы. — Я надеюсь, что представители комитетов все здесь.

Она посмотрела на Дороти Кейди, которая отвечала за явку представителей местных комитетов на заседания.

— Все здесь, за исключением одной самой прелестной представительницы, — сказала Дотти с некоторым сарказмом.

По залу прокатился серебристый смех. Дотти уловила взгляд Джулии и подмигнула ей.

Луиза продолжала говорить, не обращая внимания на язвительную реплику Дотти:

— Миссис Рената Блюм будет руководить аукционом, миссис Эмма Рэдферн отвечает за театральное представление, а миссис Гэрриэт Тейбор — за пикник. Сам шериф Маккьюиг организует выступление оркестра.

Джулия старалась спрятать свою улыбку, глядя на Дотти и Луизу. Они были абсолютными противоположностями, как мел и сыр, но относились друг к другу как сестры. Луиза была чересчур правильна, щепетильна в отношении своей внешности и одежды, следила за модой. Дотти не принимала ничего слишком близко к сердцу, относилась ко всему просто и носила то, в чем ей было удобно. В ее темных кудрявых волосах пробивалась седина. Обе женщины знали друг друга с детства, и они обе годились Джулии в матери, однако она считала их своими подругами. Когда она впервые приехала в Монтану как невеста Эдварда, Дотти и Луиза гостеприимно встретили ее здесь и сделали все, чтобы Джулии было хорошо.

— Я полагаю, что кто бы это ни был, женщина или мужчина, обсуждать внешность недостойно. Может быть, кто-то не согласен, хочет выступить? — говорила Луиза, обращаясь к Дотти, которая недавно неудачно пошутила.

Все молчали и никто не собирался обсуждать эту тему.

— Нет желающих выступить? — спросила Луиза. — Тогда переходим к следующему вопросу повестки.

Джулия взглянула на Дотти так, что было видно, что она поддерживает Дотти, но ей не хотелось спорить и с Луизой, тем более что недавно они уже поспорили.

— Не понимаю, — говорила Луиза, — зачем тебе нужно заниматься врачебной практикой, разъезжать повсюду и учить людей правильному образу жизни. У тебя достаточно денег, хватило бы на три жизни. Лучше бы тебе заняться домом, переоборудовать, обновить в нем все.

Луиза считала, что, в первую очередь, женщина должна следить за собой.