— Если опозоримся, то прилюдно, — фыркнул Жуков.

— Значит, нужно не позориться, — сыграл я в «капитана очевидность».

— И все же главный вопрос остался неизменным — куда наносить удар? — поднял бровь товарищ Сталин, после чего спор вспыхнул с новой силой.

* * *

— И почему товарищ Сталин идет на поводу у этого сопляка? — пробурчал Жуков, когда шел по коридорам Кремля рядом с Беловым.

— У вас на поводу он тоже идет? — вскинул насмешливо бровь Константин Павлович.

— Когда это? — возмущенно удивился Жуков.

— Когда позволяет вам ругать всех на заседаниях. Когда удовлетворил вашу просьбу дать вам ответственное задание, в обход желания товарища Ворошилова держать вас в Ставке, а не на фронте.

Георгий Константинович постарался сдержать рвущееся изумление — откуда только обычно держащийся в тени Белов столь много знает о его отношениях с Ворошиловым и Сталиным.

— И все равно — точку удара выбрали ту, которую этот сопляк указал.

— Сопляк или нет, но он неоднократно делом доказал и свой ум и свою приверженность партии и товарищу Сталину лично, — отрезал Белов, прерывая опасный разговор.

Жуков тоже понял, что его неприязнь к Огневу зашла слишком далеко. И больше его грызла зависть к молодому парню, добившемуся столь многого к своим двадцати семи годам.

— И все равно, надо было выбрать точкой удара Берлин, — проворчал напоследок Георгий Константинович, оставляя последнее слово за собой.

* * *

Хоть официально Сергей Павлович и не был верующим, но сейчас как никогда ранее мысленно молился всем богам, чтобы все прошло успешно. Высокая белая красавица стояла почти в чистом поле. Даже домов нормальных вокруг не было, лишь палатки, бункер для персонала, в котором все прятались на момент старта ракеты, да само «изделие». Уже седьмое по счету. Первый собранный прототип взорвался, даже не оторвавшись от земли. Целая неделя ушла на то, чтобы выявить и устранить ошибки. Очень помогли в этом деле вычислители Колмогорова и следящая аппаратура, которой буквально напичкали ракету по совету Огнева. Второй старт прошел успешнее — ракета взмыла в воздух. Но вот беда, чтобы она летела на заданное расстояние, одного двигателя была совершенно недостаточно. А работа нескольких в связке вызвала вибрацию и разрушение ракеты уже в небе. И снова — расчеты, перепроектирование и экстренная сборка. Особенно давило на Королева то, что по секрету Огнев сказал, о том влиянии, которое окажет успешное применение ракеты на ход мировой войны. Ставки были очень высоки и каждый лишний день промедления — это чьи-то жизни.

Устранить вибрации удалось лишь на пятом прототипе. Ракета все еще была «сырой», но она хотя бы стала летать. Фантастический результат, если учесть, в какие сроки это было достигнуто! Без всемерной поддержки на самом высоком уровне, когда Королеву предоставляли все по первому требованию и в кратчайшие сроки, ничего подобного сделать не получилось бы. Ну и стоит не забывать о тысячах часов, которые ранее Сергей Палыч провел за кульманом, лишь продумывая разные детали и всевозможные ситуации поведения ракеты, когда воплотить свои идеи в «металле» было невозможно. Сейчас это тоже сыграло на скорость работы.

И вот — шестой запуск. Самый удачный. Ракета ушла в небо, пролетела над всей страной и упала в заданном квадрате на Камчатке. Это был полный успех! Для надежности, Сергей Павлович хотел совершить еще пару запусков, но курирующий испытания полковник Иванов настоял на немедленном докладе. И вот — на стартовом столе новое изделие под номером семь.

— Начинка готова? — уточнил Королев у «стреляющего офицера».