— Займитесь этим, — одобрительно кивнул Сталин. — Все же печатать газеты на денежной бумаге… нерационально.

Я уже понял до этих слов товарища Сталина, что и сам маху дал с таким предложением. Но уж очень сильно меня разозлил ход врага. Хотелось не оставить ему ни единого шанса для дальнейшей вредительской деятельности.

А война набирала обороты. В этот раз немцы опередили нас с перегруппировкой своих сил, что было и неудивительно. У них и логистическое плечо доставки снаряжения в разы короче, и мотивация бешеная — выкинуть со своей территории врага. Как итог, в конце июня войска Вермахта сняли блокаду Бреслау, а к концу июля и вовсе красная армия была вынуждена оставить город, откатившись к границам Польши.

И это сразу отразилось и в информационной борьбе. Количество подделок газет информбюро выросло в разы. И распространять их стали не только в Испании, но и во Франции. Начальная новость там совпадала с той, что вышла в нашей официальной газете — про отступление Красной армии. А вот дальше шли различия. Если в нашей газете писалось о том, что советские войска еще не закончили перегруппировку и с немцами сражались те силы, что были на фронте изначально. Тогда как со стороны Рейха количество полков утроилось, да еще и произошло усиление танковой дивизией. Что и привело к текущему результату, который однако временный и скоро запал врага выдохнется, а СССР закончит перегруппировку сил и снова пойдет в наступление. В подделках же писалось, что СССР успело провести перегруппировку, но удар Германии все равно был слишком силен. И все на что способна Красная армия — это отступать дальше, да накачивать свои войска мобилизованными ополченцами, которые храбро будут стоять до конца. И если наша газета давала надежду, то подделка даже не намекала, а вопила о том, что силы СССР на исходе, не нужно ждать от нас помощи в ближайшее время. Мой замысел с предупреждением союзников о временных трудностях из-за снижения снабжением, чтобы успокоить их и не посеять панику, обернули против меня!

Неожиданно успокоить меня решил Жданов. С Андреем Александровичем мы плотно контактировали по части выпуска статей о наших внутренних делах для зарубежного читателя. Эту тему я считал не менее важной, чем освещение хода боевых действий. СССР в моем представлении должен был стать для всех стран, вставших на социалистический путь развития, примером и тем идеалом, к которому нужно стремиться. А чтобы понимать, к чему стремиться, нужно иметь представление о конечном результате. Вот часть статей в газетах и отводилась внутренним событиям нашей страны, наших успехах, жизни простых граждан во время войны. Сотрудники Жданова и материал для статей нам давали, заодно я подстраховывался на случай, если кто-то из противников решит перевести наши советские газеты и найдет разночтения в информации в них с газетами Коминтерна.

Заметив мое состояние, Андрей Александрович задержался после согласования новых статей.

— Чего такой смурной?

— Да подделки эти, будь они неладны, — настолько меня раздражал сам факт их наличия, что я сейчас не постеснялся поделиться наболевшим с мужчиной.

Былая неприязнь ко мне у него прошла, а отношения перешли в рабоче-деловые.