— Хватай эти контейнеры и тащи в салон, — указал он на два титановых ящика с ручками как у чемоданов. — И не вздумай уронить.

Я вспомнил, сколько экономлю на аренде челнока, и подхватил оба сразу. Потом выяснилось, что контейнеров не два, а шесть, но спорить было поздно.

«Гольфстрим» был ровесником своего капитана. Когда-то дорогой, корабль полностью выработал свой ресурс, и ни один пассажир не рискнул бы на нем лететь. Впрочем, ни один порт не дал бы этому корыту взлететь с пассажирами. К грузовым кораблям требования были ниже (или взятка диспетчеру меньше). Из салона выкинули кресла, содрали мягкую обшивку и установили паллеты для малогабаритных грузов. Люк остался один — пассажирский, и таскать через него груз было крайне неудобно.

— Мне нельзя брать пассажиров, — сказал Бланец перед стартом, — поэтому для всех ты мой второй пилот.

— У меня нет лицензии пилота.

— Теперь есть, — он протянул мне удостоверение с моим именем и фотографией. Снимок был сделан, когда меня брали на работу на терминал. Он добавил:

— Не советую им пользоваться дальше двести пятьдесят пятой.

В мои планы не входило ничего подобного.

4

27.03, окрестности Ск25-5

Пошли вторые сутки полета. Я выбрался из спального мешка и поплыл в санузел. В самый неподходящий момент я услышал по громкой связи трехэтажный мат капитана Бланеца. Закончив все свои дела быстрее обычного, я поплыл в рубку.

— Что случилось? — спросил я.

— Ложная тревога, — сказал он сквозь зубы.

Я обратил внимание на экран радара. Он был больше, чем у обычных гражданских кораблей, и ряд параметров, которые он передавал, были мне непонятны. Радар показывал, что впереди нас находится небольшой скоростной корабль, который был идентифицирован как «Фэлкон-332». На отдельном экране появились проекции корабля. Они были обычными для кораблей этой серии: двадцатиметровый обтекаемый корпус, грузный в его средней части, утолщенный носовой обтекатель, короткие треугольные крылья, угловатая корма с куцым опереньем. «Фэлконами» часто пользуется космическая полиция. Не это ли напрягло моего капитана?

— Полиция? — предположил я.

— Нет. У наших только 322-е.

— А кто?

— Без понятия.

Уходя в сторону, «Фэлкон» сбавлял скорость. Теперь он шел параллельным курсом. Расстояние до него сократилось до двухсот тысяч километров.

Зуммер на приборной панели начал тревожно попискивать. «Облучение на частоте 4789», — сообщил радар красным шрифтом. «Режим аберрации включен».

До меня начал доходить смысл происходящего. На частотах этого диапазона наводятся лазеры среднего радиуса действия. Чтобы навестись на нас с расстояния в 200 000 километров, нужна большая точность. Режим аберрации (которым ни одно гражданское судно не оборудовано) приводит к тому, что у лазера начинает «двоится в глазах», и точное наведение становится невозможным.

— Кажется, у вас есть враги, — сказал я.

— Ничего не понимаю, — прошипел Бланец, — здесь должно быть все чисто.

Он перевел кресло в противоперегрузочный режим. Я едва успел сделать то же самое, как «Гольфстрим» начал проводить маневр уклонения, от которого у меня моментально потемнело в глазах.

Радар насчитал десять высокочастотных импульсов, но все прошли мимо. «Отделение произошло», — услышал я сквозь гул. Голос принадлежал автомату.

Избавляемся от незаконного груза, подумал я и попытался приоткрыть глаза. Сквозь радужные разводы проступили контуры приборной панели. На экране радара теперь было три точки.