— Так, адские обезьяны вернулись и устраивают вечеринку в нашем квартале. Они хотят повеселиться и готовы к сезону Марди Гра. Я уже говорил сегодня, как их ненавижу?

— Думаю, чувства взаимны, — Никода поморщилась, когда они налетели на стекло, пытаясь прорваться внутрь. Ник скривился.

— Не похоже, что они швыряют в нас бусы. Как думаешь, если я сниму рубашку, они ослепнут и уйдут?

Никто не прокомментировал эту глупость.

Вместо этого Коди повернулась к Ксеву.

— Не думала, что его можно призвать без дуба и полнолуния.

Ксев бросил на нее раздраженный взгляд.

— Я не демон. На меня не действуют эти правила.

Правда. Он был древним богом. Нику стало любопытно:

— А каким ты был богом?

За него ответил Калеб:

— Ник, он был богом хаоса. Богом кровавых болезней, огня, чумы, голода, жестоких смертей, страха и разрушений.

— Да, — сухо подтвердил Ксев. — Я отвечал за веселье.

Ник широко открыл глаза и взволнованно посмотрел на Коди, как бы говоря, что был дураком, выпустив Ксева в мир. Это вполне могло оказаться ошибкой.

— И не надо так смотреть, — Ксев нагло ухмыльнулся. — Порядок рождается от хаоса. Я был балансом богине, чьи силы равны моим. И прежде чем ты осудишь меня, Малачай, напомню, какую роль тебе уготовила вселенная.

— Весомо. Ты прав. Но пусть я и был рожден для разрушений, но я стараюсь не уничтожить мир в жуткой войне, которой я буду руководить. Это меня весьма беспокоит. Я читал книги и смотрел фильмы. Парень, исполняющий мою роль, обычно Избранный. Хороший парень в белой шляпе. Ребенок с суперспособностями, спасающий мир. А не тот, кто пожирает его. С кем мне нужно поговорить, чтобы улучшить мою роль?

Ксев покачал головой.

— Мы все жертвы своего рождения, Ник. И если нам повезло пережить детство, то остается наблюдать, удастся ли нам побороть те роли, что нам назначили те, кого мы называем родителями, с того момента, как мы сделали первый вздох, и изменить ярлыки, которые на нас вешают остальные. Ярлыки, которые мы должны определять сами и связывать с ними свои судьбы. Самое печальное проклятие человечества — когда кто-то учит тебя ненавидеть. И дает тебе причину для этого. Ты приходишь в мир чистой, неиспорченной душой. И твой первый жизненный опыт — тебя шлепает по заду мозолистая рука, для твоего же блага, чтобы ты задышал.

Он поморщился, будто в голову ему пришло ужасное воспоминание, и посмотрел вниз на Калеба.

— Грустно, что люди стараются сосредоточиться на том, что отличает их от остальных, а не на том, что делает их похожими — на сострадании, — он переводил взгляд с Коди на Ника. — На любви. Не смотря на все различия, мы похожи гораздо больше, чем готовы признать.

И с этими словами он начал читать заклинание.

Калеб попытался прервать его, но он был слишком слаб. Ксев проигнорировал его и продолжил.

Ник молча наблюдал за двумя братьями, чьи жизни разрушила трагедия.

Навсегда.

Ему захотелось найти его брата. Эта мысль часто посещала его, особенно в последнее время, но его останавливало то, что его брат бог. Неизвестно, что он еще от этого получит.

Или что его брат может почувствовать, узнав о существовании Ника. Ник не был уверен, знал ли его брат о том, что его отцом был Адариан.

Пусть его брат и был богом, но и они знали не все. Именно поэтому и пропала Меньяра. Этого бы не случилась, знай она, что у ее порога демоны.

Богов, как и всех, можно было обмануть. И если его брат не знал, что частично был демоном разрушения, то Ник уж точно не хотел стать тем, кто обрушит на него эту бомбу. Он усвоил, что не стоит приносить злому богу дурные известия.