— Если бы мы только знали, как можно добраться хотя бы до одного из этих мечей, да, приятель?

Ник фыркнул, когда увидел, куда все это ведет.

— Что ж, я подсадная утка… вот так сюрприз. Так давайте меня еще и утиной мочой Марка намажем, что уж.

Ксев раздраженно хмыкнул.

Игнорируя их обоих, Калеб продолжил.

— И мы должны вытащить Дива из Чаронте.

Он перекрестился.

— Чувак, ты не католик.

— Нет, но как и Хлодвиг, чтобы выиграть этот раунд, я готов переметнуться. — Калеб сделал глубокий вдох. — Ну, что ж, ребята. Давайте найдем Сими и попробуем не умереть.

— Давайте сделаем это. — Ник хлопнул в ладоши, чтобы поддержать их. — Могу я уточнить, есть ли у нас шансы на выживание?

— Нет! — крикнули они в унисон в ответ Нику.

— Ладно, — медленно произнес он, его язвительность вернулась с его друзьями. — На верную смерть, расчлененку и непотребства, шагом марш!

Глава 17

Ник топтался на улице рядом с магазином Меньяры.

— Ты уверен, что это сработает?

Взяв меч Ника, Калеб кивнул.

— До этого ты не обладал силами. Вот почему Див не пытался овладеть тобой. А сейчас он их почувствует и набросится. А когда он это сделает… — он многозначительно поднял меч.

Затем уменьшил его и протянул рукоять Нику, который спрятал меч в карман.

Как только он это сделал, Ник застыл. Его охватило странное нереальное ощущение. Нет, не охватило.

Ударило. Как если бы враг в железной рукавице ударил его открытой ладонью по щеке, чтобы бросить ему вызов на дуэль.

Это было похоже на то, когда он покидал тело. Как будто что-то выдернуло из него душу, и теперь она парит над ним и смотрит вниз на незнакомца, одетого в потрепанную рубашку. Впервые в жизни он увидел себя таким, каким его видели другие. Выше, чем большинство, он все еще был просто долговязым парнем, его тело было таким же, как у ребенка, который пытался ходить в обуви родителей. Да, он скрывал это. Ник бы никогда никому не позволил узнать, как раним он был в отношении всех аспектов его личной жизни и внешности.

В конце концов, он не мог отрицать чувство неполноценности, которое постоянно преследовало его, как голодный Деймон, разрывая душу на части. Ник испытывал постоянный ужас от того, что не сможет стать тем человеком, которым он хотел бы быть.

Хуже того, он был настоящим демоном, специально выведенным монстром, которым ему предстояло стать. И однажды Малачай проявится в нем и уничтожит все, чему мама пыталась его научить. Уничтожит всю человечность, что есть в нем, пока ему не станет все равно, кому делать больно.

Мысли Ника вернулись к Кириану, который рассказывал Нику об «Илиаде» для его урока.

— Жизнь — это всегда выбор, Ник. Иногда мы делаем его по эгоистичным причинам. Иногда мы делаем его в пользу других. Иногда мы бежим от него и иногда мы делаем его против нашей воли. Парис мог бы оставить Елену в покое, независимо от того, что богини ему обещали. Гектор мог бы предать своего брата и спасти свое королевство. Ахиллесу бы не пришлось выходить из боя в пылу ярости. Патроклу не пришлось бы надевать доспехи Ахиллеса, чтобы вдохновить свои войска. Ровно как Ахиллесу не пришлось бы убивать Гектора, зная, что, когда это сделает, это будет означать его собственную смерть. Был ли это выбор Елены ехать с Парисом в Трою? Она могла бы остаться в Спарте, а когда Троя пала, она могла бы убить себя, а не вернуться с мужем, от которого изначально сбежала…. Где эта граница, отделяющая свободу воли и предначертанное богами? Мы делаем собственный выбор в нашей жизни или же мы просто пешки в какой-то высшей игре, о которой мы ничего не знаем?

В этот момент все встало на свои места, и Ник начал понимать значение ключевых моментов и свободы воли.