Словно очнувшись, он теснее прижал ее руку к своей щеке, благодарно и нежно ощупывая тонкие теплые пальцы и узкую ладонь.

— Почему ты не решилась сказать? — наконец тихо спросил он.

Глаза ее удивленно расширились.

— Я знаю, что ты думаешь о любви, и не хотела… навязываться со своими чувствами, чем-то обязывать тебя. Ведь ты знаешь, я не хочу, чтобы ты уезжал.

Он молча проглотил упрек.

— Что же заставило тебя, однако, сказать?

Алекс пожала плечами.

— Мне ничего иного не оставалось. Молчать означало бы позволить тебе думать все что угодно.

Оторвав ладонь от его лица, Алекс сжала его пальцы.

— А я этого не хотела, — помолчав, добавила она. — Я не хотела, чтобы ты думал то, что думал.

Это было ударом. Услышав, что она любит его, Тревис стал счастливейшим человеком, но, узнав, что она опять берет на себя все самое трудное и неблагодарное, открывая ему дорогу для отступления, почувствовал себя последним негодяем. В течение мгновений она осчастливила его и тут же казнила.

— Алекс, не надо… — почти простонал он и, не зная, что сказать дальше, умолк.

Надо ли рассказать ей все? Сознаться, что лгал, говоря, что уходит в отставку, что невольно, но все же злоупотребил ее гостеприимством?

Алекс тихонько вздохнула и улыбнулась.

— Тшш, — успокаивающе прошептала она и, снова приложив руку к его щеке, легонько потерла ее. — Не надо ничего говорить. Одной из причин, почему я не решалась сказать тебе то, что уже сказала, был страх, что ты сочтешь себя обязанным что-то ответить, а я этого не хочу. Пусть все остается, как есть, хорошо? К тому же… — В ее глазах появились лукавые искорки, и она предостерегающе приложила палец к его губам. — Я знаю твою самую страшную тайну. Сегодня утром, сопоставив кое-какие факты, я нашла разгадку. Почему ты не сказал мне об этом сам?

Страх заставил его сделать самое худшее — он крепко выругался.

— Тревис! — испуганно воскликнула Алекс, и краска залила ее лицо.

Страх сменился облегчением. Слава Богу, теперь она знает о нем самое худшее. Он схватил ее руку и сильно сжал.

— Что произошло? — требовательно спросил он, проклиная себя за то, что все-таки подверг ее опасности. Но он был так осторожен. Как это могло случиться? — Сюда кто-нибудь звонил? — спросил он встревоженно. — Что сказал этот ублюдок?

В голове была одна мысль: неужели Леклеру известен номер телефона Алекс? Резко отодвинув стул, Тревис вышел из-за стола и заходил по кухне. Было видно, как он пытается обрести равновесие. Что его так встревожило?

Алекс с удивлением и тревогой смотрела на этого большого, сильного человека, который метался по ее кухне, как пантера в клетке. Сегодня утром, когда она проснулась, ее вдруг осенила догадка. Все оказалось так просто. Удивившее ее сходство Страшилы Милтона на плакате в комнате Брендона с рисунком, подаренным мальчику Тревисом, не случайно. Их рисовал один художник. А поскольку Страшила — главный герой книги «Великое Запределье», которая, как указано на титуле, иллюстрирована самим автором, нет сомнений, что автор и художник — одно лицо, и имя его — Тревис Кросс.

Однако Алекс не могла предполагать, что реакция на ее безобидную догадку будет столь бурной. Знай она это, никогда бы не сказала, что раскрыла его тайну, корила себя она.

— Тревис, успокойся, прошу. Если ты не хочешь, чтобы об этом кто-то знал, я никому не скажу. Это останется тайной.

Тревис резко остановился и, повернувшись к Алекс, странно посмотрел на нее.

— Что ты сказала? — непонимающе переспросил он.