Каменный пол был в рытвинах и горбах, и Али все время приходилось обходить ямы с водой. Люди вскарабкались по скользкому наклону в верхний, меньший, грот. Смертельный град пуль сюда не достал, но и попавшие рикошетом наделали немало бед — прежде чем добраться до верха, Али и ее спутники увидели еще несколько тел.

Уцелевшие прятались в нише и, казалось, кожей чувствовали свет фонарей. Али насчитала семерых, причем двое были совсем молодые. Хейдлы молчали и шевелились только тогда, когда на кого-то слишком долго светили.

— Тут все? — спросил Айк.

Ему указали еще на одну кучку — одиннадцать или двенадцать хейдлов жались у протоки. Они отворачивали лица от света, а матери старались прикрыть детей.

Кожа у них была блестящая. Когда они двигались, шевелились шрамы и татуировки.

— Вот так толстухи! — сказал Уокеру солдат.

Некоторые и впрямь были тучными. Или, точнее, у них была стеатопигия — большие жировые отложения на ягодицах — и огромные груди. Али они показались похожими на «неолитических венер». В глаза бросались нависшие брови и низкие лбы — и ей по-прежнему было трудно воспринимать их как людей.

— Они считаются священными, — сказал Айк. — Они неприкосновенны.

— Прямо-таки девственницы-весталки, — ухмыльнулся Уокер.

— Как раз наоборот. Матери. Беременные и недавно родившие. И их дети. Хейдлам известно, что они вымирают. Это сокровище их расы. Если женщина забеременеет, ее помещают в такую вот общину. Нечто вроде гарема. Или скорее монастыря. О них заботятся, их охраняют и чтят.

— Ну и?..

— Хейдлы — кочевники. У них бывают сезонные миграции. Когда они передвигаются, каждое племя держит своих женщин в середине — чтобы защитить.

— Ничего себе — защита! — влез какой-то солдат. — Мы из их следующего поколения наделали котлет.

Айк промолчал.

— Погодите, — сообразил Уокер. — Ты говоришь, что мы пересекли середину их каравана?

Айк кивнул.

— То есть с двух сторон идут самцы?

— Такое уж везение, — ответил Айк. — Гнилое. Думаю, не стоит ждать, пока они сюда явятся.

— Ладно, — сказал Уокер. — Ты посмотрел, теперь нужно с этим кончать.

Но Айк вошел в толпу хейдлов.

Али не расслышала полностью, что он говорил, только заметила, что он то возвышал, то понижал тон и иногда прищелкивал языком. Женщины-хейдлы удивились, солдаты, державшие их под прицелом, тоже. Уокер метнул взгляд на Али, и ей вдруг стало страшно за Айка.

— Если хоть кто-то попытается бежать, — приказал Уокер, — открыть огонь по всем сразу.

— Но там же Эль-Капитан, — заметил кто-то.

— По всем! — непреклонно ответил Уокер.

Али отодвинулась от полковника и приблизилась к Айку, находясь прямо на линии огня.

— Вернись! — прошептал Айк.

— Это не ради тебя, — солгала она, — а ради них.

Хейдлы тянули руки, чтобы потрогать Айка и Али. Жесткие ладони, обломанные заскорузлые ногти. Айк присел на корточки. Али позволила хватать себя за руки и нюхать. Особый интерес у хейдлов вызвало тавро Айка. Одна старуха с бельмами на глазах держала его за руку. Она поводила пальцами по рубцам и что-то спросила. Когда Айк ответил, отпрянула, как будто в отвращении. Потом зашептала что-то остальным; хейдлы засуетились, затолкались, стараясь от него отодвинуться. Айк, сидя на корточках, опустил голову. Он попытался произнести еще несколько фраз, но их страх только усилился.